Незадолго до написания достопамятного даллесовского меморандума генерал-лейтенант Рейнхард Гелен предоставил в распоряжение своих бывших американских противников весь свой бесценный опыт и знания, особенно в том, что касалось Советского Союза, что было весьма кстати, ведь вскоре разразилась еще одна война холодная. В то время Гелену вряд ли была известна даллесовская формула успешного руководства разведкой. Тем не менее он точно следовал ее духу и букве.
По всей видимости, ему было легче, чем Даллесу следовать этим строгим правилам. С самого детства, проведенного в родительском доме, в школе и в качестве курсанта послевоенного рейхсвера его приучили к беспрекословному подчинению старшим, будь то отец, учитель или офицер. В 1946 году, когда началось его сотрудничество с американцами, Гелен уже более четверти века верой и правдой служил разным правительствам сначала Веймарской республике, затем гитлеровскому Третьему рейху, не испытывая к ним особых симпатий. Воспитанный в казарменном духе, он безоговорочно принимал любую верховную власть государства независимо от политического устройства. По словам Даллеса, Гелен черпал удовлетворение в работе как таковой, в служении народу и отечеству. Но главным делом его жизни,
которому он посвятил себя целиком и до конца, стала борьба с коммунизмом. Поэтому он в конце войны решил снова сменить хозяев, чтобы иметь возможность и далее продолжать свой крестовый поход против сталинизма.
Будет интересно сравнить этих двух людей Гелена и Даллеса, чья тайная деятельность в эпоху холодной войны в значительной степени определяла мировую политику. В соответствии с общепринятым представлением о внешнем облике виртуоза шпионажа, Гелен всегда тяготел к анонимности, впоследствии ставшей его второй натурой. Он всегда был одинок, замкнут, избегал вступать с кем-либо в дружеские отношения, для него практически ничего не значило общественное признание.
Даллес, напротив, был человеком открытым, общительным, обаятельным. Для него представлялось очень важным то, какое впечатление он производит на окружающих. Его секретарям приходилось перелопачивать горы периодических изданий и книг в поисках даже самого краткого упоминания о нем, будь то хвала или хула.
Согласно психологическим характеристикам, Гелен был интровертом, а Даллес экстравертом. Для Гелена любое позитивное действие предполагало его конечный результат, для достижения которого следовало сделать точные расчеты и разработать план.
Даллес всегда мечтал об освобождении народов Восточной Европы, полагая, что при поддержке извне они восстанут против своих поработителей. Ради этого он прилагал огромные усилия, направленные на создание в Германии своей собственной армии, воинов которой предполагалось сбрасывать с самолетов на территорию стран сателлитов Советского Союза. Он обычно недооценивал мощь советской репрессивной машины, ярко проявившейся при жестоком подавлении восстания в Берлине в 1953 году и венгерского восстания 1956 года, а также в советском вторжении в Чехословакию в 1968 году. Поэтому Западу в конечном итоге приходилось в таких случаях сдавать свои позиции, иначе любые действия Даллеса могли превратить «холодную» войну в «горячую».
В отличие от Даллеса Гелен любую проблему изучал как ученый-теоретик. Его тайная война против Советского Союза и социалистических стран, и особенно ГДР, носила характер войны затяжной, осадной, направленной на полное истощение сил противника. Он собирал свой архив о Советской армии, СССР, его силовых структурах, экономических и людских ресурсах до тех пор, пока не сделал его уникальным кладезем бесценной информации. Когда же он приобрел реальную финансовую ценность, никто не мог полностью отказаться от подозрений, что подсознательным мотивом деятельности Гелена была напряженная работа академического ума над предметом его давней любви-ненависти, а не решимость нетерпеливого человека, постоянно жаждавшего активных действий.
Нет сомнений в том, что война, развязанная Гитлером против Советского Союза, заставила Гелена начать активные действия против этой страны, взяв в 1942 году под свое крыло «Русскую освободительную армию», а также установив контроль над диверсионными группами «фронткоммандо», действовавшими во вражеском тылу. При этом он вел себя точно в той же манере, которую Даллес так охотно поддерживал в мирное время. То, что Гелен предостерегал против поспешных действий, было вполне естественным: любой локальный вооруженный конфликт между Востоком и Западом с использованием обычного, неядерного, оружия первоначально произошел бы наверняка на немецкой земле. Как патриот Германии, он не желал, чтобы его народ, только недавно оправившийся от последствий войны, снова пострадал бы, а его страна снова лежала бы в развалинах и, возможно, навсегда исчезла бы с карты мира.
Гелен собрал целый архив на Советский Союз его Красную Армию, его разведсеть, его экономический и человеческий потенциал и в результате сосредоточил в своих руках бесценный материал. И хотя это его неоспоримая заслуга, тем не менее закрадывается подозрение, что движущим мотивом такого скрупулезного собирательства было скорее академическое любопытство, а не желание нанести сокрушительный удар по ненавистному противнику.