Пока я всё это говорил, на лице академика выражение раздражение сменилось вначале растерянностью, а потом выражением искренней радости и какой-то детской беззащитности.
А ты знаешь, Саша, обратился он ко мне по истинному имени, одна из причин, по которой я согласился участвовать в проекте по переносу сознания, было желание исправить несправедливость. Как не била меня жизнь, а в душе я остался этаким Дон Кихотом, спасибо тебе, ученик, порадовал старика.
А моего шефа конкретно проняло, подумал я. Всегда почитал его за прагматика и циника. Хотя, честно говоря, что-то у меня в глазах влага появилась. Нужно принимать срочные меры. Беру графинчик и наливаю нам обоим грамм по сто пятьдесят сосудорасширяющего. Чокнулись, выпили. Захотелось заполировать кофейком, так что бульотка пришлась кстати. Когда нервишки пришли в норму и эмоции немного улеглись, вернулись к ракетчикам.
Что касается иностранных кадров, то есть один весьма перспективный вариант в Швеции, барон Вильгельм Теодор Унге. Чем то он напоминает генерала Шильдера. Тоже офицер, но не в таких больших чинах, инженер и талантливый изобретатель. Начинал свою карьеру в Военном институте, а сейчас служит в Генеральном штабе. В иной реальности тесно сотрудничал с Нобилем, имел совместные патенты. Первые образцы своих вращающихся ракет на баллистном порохе испытал в конце 90-х годов, дальность полёта до семи километров. Но далее его патенты выкупает Крупп, который благополучно их похоронил, опасаясь возможной конкуренции своим любимым пушкам.
И вот, сейчас я трясусь на полигон в Кубинке, куда доставили образцы ракет, применявшихся в русской армии и где собралась инициативная группа из перечисленных выше лиц, за исключением барона Унге. Он пока еще не в курсе, что будет создавать в России. Те более, что Нобель согласился командировать оного на строящийся завод «Бофорс» в Уральском производственном кластере.
Глава третья Чем больше пушка, тем дальше она стреляет
Москва. Кубинка. Полигон.
18 октября 1882 года.
Понимаю, как мне сейчас не хватает специалиста по артиллерии, да еще чтобы он по своей мощи и калибру мог бы сравниться с Аракчеевым. И да простит меня пребывающий в ином мире Александр Сергеевич Пушкин, но его эпиграмма, в которой он именует Алексея Андреевича человеком без ума, чувства и чести, а в конце опускается до откровенной матерщины, в сущности пасквиль, написанный талантливым, но взбалмошном юнцом. К сожалению, потомки хорошо помнят эти с позволенья сказать «вирши», но мало кто знаком со словами уже зрелого мужчины и академика литературы Пушкина из письма супруге: «Аракчеев умер. Об этом во всей России жалею я один. Не удалось мне с ним свидеться и наговориться». Сии откровения можно списать на желание искупить грехи юности и дать успокоение совести великого поэта и патриота России, но абсолютно штатского человека. Однако слова боевого офицера-артиллериста Ивана Степановича Жиркевича, прошедшего через огонь Бородинского сраженья, достойны подвести черту и заткнуть рты злопыхателям: «Об усовершенствовании артиллерийской части я не буду распространяться: каждый в России знает, что она в настоящем виде создана Аракчеевым, и ежели образовалась до совершенства настоящего, то он же всему положил прочное начало». Ладно, довольно предаваться праздным размышлениям, ибо как сказал один поэт: « а может просто размышленья? Опасна мысль, когда она несет в себе дурман сомненья».
А нам нужно не сомневаться, а действовать, дабы на каждый выстрел вражеской пушки в ответ следовал залп русских орудий.
Пока же разложим своеобразный артиллерийский пасьянс и прикинем, что мы имеем на сегодняшний день и кто, где и чем займётся. Прежде всего, что у нас с матчастью, причём раритеты времён Очакова и покоренья Крыма в расчет брать не будем, разве что пригодятся для музея и праздничных мероприятий по случаю пятисотлетия русской артиллерии, которое будем отмечать в 1889 году. За прошедшие двадцать лет на отечественных заводах было изготовлено 2652 орудия отлитых из добротной стали и чуть меньше нам поставили предприятия Круппа. Итого: 4884 пушки, практически паритет между отечественным производством и закупкой извне. Однако, особо радоваться нечему. Часть из них безнадёжно устарела и их дешевле переплавить, чем пытаться модернизировать, тем паче что переход на бездымный порох резко повышает требования к прочности стволов. Правда, в кое чём мы сумели утереть нос европейцам. Скорострельная пушка Барановского стала для них неожиданным и мало приятным сюрпризом. Не ожидали лягушатники, лимонники, да и пиндосы, что русские варвары сумеют сотворить настоящий шедевр: стальной ствол, унитарный снаряд, оптический прицел, безоткатный лафет с гидравлическими тормозами, винтовой механизм для наводки в обеих плоскостях и ещё массу весьма полезных деталей. Не удивительно, что Канэ и Гочкис мгновенно мягко говоря позаимствовали кое-что для своих работ. Да и как-то подозрительно вовремя несчастный случай произошел с конструктором, погиб Владимир Степанович Барановский во время испытаний, из-за осечки возвращённых с войны новых унитарных патронов к скорострельной пушке. Да-с, не умеем мы защищать собственные разработки, да и самих разработчиков. А в результате, на момент начала 1881 года на вооружении армии всего лишь ВОСЕМЬ!!! пушек Барановского, хотя, впрочем, еще есть некоторое количество на флоте. В общем, что имеем не храним, а потом прослезимся и будем за русское золото покупать Гочкисы и Норденфельты? А за откаты за заказы своих содержанок брюликами обвешивать?! А вот хрен вам, а не госзаказ. Надо бы поручить Мезенцову разобраться с этой историей, может и выплывет интересная информация и имена. Решено, даю приказ провести негласное расследование, а наказание виновным по упрощённой схеме перо в бок с контрольным выстрелом в голову. На базе конструкции Барановского следует разработать трёхдюймовку, или сразу на калибр в 85 мм замахнуться. Ибо имеющиеся на вооружении полевых батарей 87-мм пушки образца 1877 года, кои в сущности являлись детищем Круппа и именовались так сказать «в девичестве» 4-фунтовыми, имеют низкую скорострельность из-за клинового затвора и не эффективны в условиях новой войны. Пожалуй, их следует постепенно передать для обороны крепостей, а генерал-майору Энгельгардту поручить разработку скорострельных пушек, а потом перебросить его на полевые мортиры. Но поставить непременное условие: все орудия должны оснащаться щитом, гарантированно выдерживающего обстрел из винтовок с любого расстояния, а на перспективу также от осколков. Да, чуть не забыл. Орудия должны иметь возможность вести огонь с закрытых позиций, находясь вне зоны досягаемости ружейно-пулемётного огня. Возможно стоит воспользоваться опытом РККА и предусмотреть деление пушек одного калибра на полковые и дивизионные, отличающиеся массой и длиной ствола. Нужно срочно насытить войска скорострельной артиллерией, ибо в настоящее время наша армия отстаёт от европейских. Генерал Ванновский предоставил соответствующие цифры, кои не добавили мне оптимизма. Впереди были французы на один батальон лягушатников приходилось в среднем 4,44 орудия, на втором месте были солдаты моего германского дядюшки 3,01 пушки. Самое обидное, что даже австрияки ухитрились обойти наших чудо-богатырей 2,85 артиллерийских ствола, против 2,52. В своём докладе Петр Семёновича было ещё много интересных деталей, в целом он показал себя опытным аналитиком и следует нарезать ему соответствующий участок работы. Но при этом, за ним необходимо присматривать, ибо по информации академика в иной реальности он находился в числе приверженцев сближения с Францией. Мне же лично передавали слова Бисмарка о том, что Ванновский вместе с Горчаковым был активнейшим участником французской интриги. И чем же Марианна отплатила России в будущем? Предательским поведением во время войны с Японией, кабальными займами и прочими «благодеяниями». Если Черчилль в будущем окрестил Польшу гиеной Европы, то политику Франции вполне можно было сравнить с поведением продажной девки. Поэтому, если прусские гренадёры решат задрать подолы парижским мамзелям,