Голова болит, полежать хочу! огрызнулся я и выскочил из кухни.
Они еще чуток повозмущались, утихли ненадолго, а затем опять начали лаяться.
Я прошел мимо гостиной в спальню. Голова и в самом деле разболелась. Полежать бы, поспать. Но дверь гостиной отворилась, оттуда высунулась головка девочки с тугими непослушными косичками.
Эй, Витька, ты куда? спросила она тонким шепотком. Не расскажешь, что там на турнире? Опять просрал?
Это сестренка. Светка. Настырная, аж жуть. Не отстанет ведь.
Я вздохнул и направился в гостиную. Светка схватила меня за руку и повела за собой.
В гостиной было мало света. Окна плотно закрыты темно-коричневыми шторами. У окна большой стол, стулья. Сервант у стены, в другом конце комнаты скрипучая кровать. На полу ковер, на стенах висели картина с натюрмортом и часы с маятником.
На кровати лежала бабушка. Маленькое морщинистое лицо, гора одеял, пуховый платок. Она уже долго болела и не вставала с постели.
Как ты, Витенька? спросила она с придыханием. Не сильно тебя побили?
Да уж, видимо,
недостаток таланта Виктор компенсировал усердием. Хотя и часто огребал в спаррингах и боях.
Не сильно, ответил я, подходя ближе к кровати. Выиграл я, бабушка. Выиграл.
Ох ты ж, голубчик ты мой, сказала бабушка, прикрыв глаза. Как же на душе теперь полегчало.
Я взял бабушку за маленькую сухонькую ручку. Похоже, что в этом доме за меня болели только бабушка и сестренка.
А еще я вспомнил, что старушка часто кашляет. Она была матерью отца, прошла всю войну медсестрой. Родители плохо смотрели за нею.
Как ты себя чувствуешь?
Старушка кивнула.
Все хорошо, Витенька. Главное, что ты жив-здоров.
Я поглядел на цветастые яркие покрывала, под которыми она лежала. В пододеяльнике зияло квадратное отверстие, через которое внутрь пихали одеяло.
На стене рядом с кроватью висела рамка с фотографиями. Довоенные годы. Бабушка была еще молодая, в халате медсестры.
Молодец, Витька, сказала Светка. У нее повыпадали молочные зубы и поэтому она шепелявила. Небось, еще и нокаутом?
Да, точно, нокаутом, согласился я.
Ну, ты вообще зверь, восхитилась сестренка и добавила без всякого перехода: А мама опять на бабушку кричала. А папа меня побил.
Подняла штанину и показала синяки от ремня на ноге.
Света, золотце, сказала бабушка.
Родители продолжали ругаться. Затем утихли. Папа слушал радио, мать варила суп. Я знал, что это ненадолго.
Теперь я вспомнил еще больше. Отец работал токарем на заводе, часто напивался и приходил домой пьяным. Тогда все страдали от его тяжелого кулака.
Мать частенько не отставала от него. Когда она была пьяная, они устраивали жуткие скандалы, иногда соседи вызывали милицию.
Я не понимал, как можно жить в этом аду. Уеду. Прямо сегодня, прямо сейчас.
Затем я поглядел на Светку, сидящую за столом с цветными карандашами, и на больную бабушку. Кажется, старушка задремала. Оставить их на съедение?
Я вспомнил, как сестренка дарила брату, то есть мне, красивые рисунки на день рождения. Бабушка кормила вкусными пирожками, еще когда могла ходить.
Слышь, Светка, сказал я. Когда я стану чемпионом, то увезу вас с бабушкой отсюда. Подальше от этих
Именно об этом мечтал Виктор, бывший владелец этого тела. Стать лучшим в боксе, покорить вершины и забрать из этой клоаки сестренку и бабушку. Ну что же, если у меня получится вместо него, то почему бы и нет?
Эх, Витька мечтательно сказала Светка, рисуя что-то на листе бумаги. Я лучше хотела бы фломастеры. Знаешь, как они ярко рисуют!
Я хотел ответить, но тут окно задребезжало. Потом еще и еще. Я подскочил к нему и увидел, что по стеклу сползают снежки.
Внизу во дворе стояли парни и кидали снег в окно. Изнутри оно было плотно закрыто и обклеено газетными полосками, чтобы из щелей не дул холодный воздух. Парни что-то кричали, но их не было слышно.
Это что, опять Юрка? спросила Светка. Вот ведь, не дает тебе покоя. Не ходи, оставайся дома.
Но из кухни снова донеслась ругань, и я решил выйти, прогуляться на улице. Даже обедать не хотелось, лишь бы не видеть мрачные лица родителей. Я поднялся и достал с отопительной батареи теплые штаны.
Пожалуй, выйду ненадолго.
Светка опустила голову. Мне показалось это подозрительным. Я подошел к сестренке и взял за плечико. Она отвернулась, но я успел заметить слезы на щеках.
Да ладно, Света, я же ненадолго.
Ненадолго, ненадолго, сердито прошептала девочка. Ты уходишь, а мне здесь с ними сидеть. За бабушкой смотреть. Слушать их ругань. Я тоже хочу уйти куда-нибудь. Далеко-далеко. Как птицы.
Слезы снова полились у нее по щекам. Светка даже не думала их вытирать. Я посмотрел на ее рисунок и увидел, что она нарисовала ласточку, летящую над морем. Между прочим, очень даже красиво. На хорошем таком уровне. Ее бы в кружок отдать. Я пообещал себе, что завтра же займусь этим. Справлюсь без родителей.
Эй, не вешай нос, сказал я и легонько пихнул Светку в бок. Я тебе сейчас леденец куплю.
Девочка сразу перестала реветь и поглядела на меня блестящими глазами.
Обещаешь?
Я кивнул.
Зуб даю.
Мне удалось проскользнуть мимо родителей незамеченным. Через минуту я выскочил на улицу.