Нет, Василий. Я даже объясню тебе почему. Я знаю Синельникова. Я даже знаю, что он каким-то способом может воздействовать на человека. Ну, нас с Кобой этим провести, как на мякине, было нельзя. Мы всегда судили по делам. Так вот, Синельников ни меня, ни Иосифа, ни разу не обманул. Я привык уже ему верить. Его характеристики и рекомендации были всегда точны. Поэтому я поверил ему и в этот раз. Ты, как это нынче называется, он, обычно при разговоре не шевеливший лишний раз руками, пощелкал пальцами, сразу получаешь карт-бланш.
Хм-м, я даже не знал что сказать. Доверие Берии льстило и обязывало.
Так, с этим все. Дальше. Что ты собираешься делать с теми, кто голосовал против тебя? Вот так сразу переходит с одного на другое? Явно политесы со мной разводить не намерен. Время деньги. Нормальный стиль хорошего руководителя. Сработаемся.
Кого-то убедить, кого-то к стенке, что я еще мог ему сказать?
Тогда по персоналиям. Жданов?
Убеждать.
Маршал кивнул, соглашаясь со мной.
Маленков?
Убеждать.
Сдвоенный зайчик от стекол пенсне опять прыгнул вниз и вверх.
Мехлис?
К стенке.
А вот здесь ты не прав.
Не прав? Посмотрим, что маршал скажет в его защиту. Я заинтересованно посмотрел на Берию.
Знаешь, почему твой отец держал его рядом с собой? Он предан и честен. Его невозможно ни купить, ни запугать.
Н-да. Что-то в этом есть.
И еще, маршал критически посмотрел, как я достаю из пачки папиросу. Сам он был некурящим, ему невозможно втереть очки, въедливый до безумия. Да и сам интриговать вряд ли будет.
Я закурил, выпустил струю дыма в сторону, чтобы не попасть на Берию и вопросительно посмотрел на него. Предлагает оставить? Тогда пусть указывает в качестве кого.
Маршал понял меня без слов:
Расширь Комиссию Спецконтроля до министерства. Ну, скажем, Государственного Контроля, и поставь туда Мехлиса. Польза будет, а любовь его тебе не требуется. А преданность, Берия усмехнулся, будет со временем тебе его преданность. Ты же меня понимаешь?
Да, опыта аппаратных игр Берии было не занимать.
Как скажете, Лаврентий Павлович, согласился я, вам ведь действительно виднее.
А вот поговорить с ним и известить о назначении пошли Синельникова. У него это лучше получится.
Предлагает пойти по варианту злого и доброго следователя? На таком уровне? А ведь наверняка получится.
Хорошо. Так и сделаем, с готовностью согласился я.
По списку членов Политбюро прошлись быстро. В принципе, никого немедленно убирать не требовалось. Тимошенко и Громыко, ставшего министром иностранных дел, заместителями председателя Государственного Комитета Обороны маршала Берии решили пока не назначать. В ГКО подавляющее большинство и так оказалось за их, теперь об этом можно было говорить прямо, триумвиратом. Сталин, Берия, Синельников.
Обсудили ситуацию в новой американской части Советского Союза. Решили временно не отменять никаких действующих законов и деятельность партий. Надо было делать все возможное, чтобы народ не ринулся бежать в САСШ. Соответственно все договора канадских производителей зерна и мясомолочной продукции должны быть выполнены, кроме тех, которые были заключены с фашистскими заказчиками.
Уже в конце разговора я закурил очередную папиросу и спросил:
Лаврентий Павлович, а что мы будем делать с прощанием?
Берия напрягся.
Что ты хочешь сказать?
Давка ведь будет. Люди детей потащат. Затопчут ведь.
Как там хоронили отца, я знал. Черт! Вот они из обоих миров и слились для меня воедино. Только, увы, неживые. А ведь в новом своем качестве я так и не успел его увидеть, поговорить
Ах, это, он задумался, не хочешь, чтобы похороны Иосифа Виссарионовича вспоминались народом как побоище?
Не хочу. И так по телевизору и в кино без перерыва крутят кадры гибели
Со дня катастрофы и до похорон страна была в трауре.
Берия опять задумался, потом с уважением посмотрел на меня.
Ну,
может быть ты и прав. Так и сделаем. Тем более что желание ближайшего родственника закон.
Я посмотрел на часы.
Утром. Около шести.
Самолет президента САСШ летел в Москву. В салоне "Борта 1" Соединенных Штатов были урны с тем, что осталось от советской делегации. Рузвельт сам вызвался прибыть на похороны, тем самым признавая свою личную вину и отдавая себя на наш суд.
Знаешь, я, пожалуй, на аэродром не поеду, Василий задумался, может Лаврентию Павловичу тоже не стоит?
А протокол?
Существует протокол для таких ситуаций?
Ответить мне было нечем, но я все-таки сказал:
Я, конечно, понимаю, что ты прав, но маршал пусть едет. Откровенно грубить не стоит.
Вася кивнул, поставил свою подпись на каком-то документе, потянулся и спросил:
В Болгарию людей отправил?
Вась, ну хватит меня контролировать по мелочам, возмутился почти всерьез я.
Болгары восстали еще вчера. Не хотят боевых действий на своей территории. Наши войска, держащие фронт в Румынии, тут же, по «любезному» приглашению Временного Революционного Комитета двинулись на Софию. Утром первые подразделения корпуса генерал-лейтенанта Полубоярова уже вошли в город.