На Рябиновой, двенадцать уже ничто не напоминало о бывшей базе группировки Миши Тверского разве что красивая кованая изгородь, немного похожая на ограду Летнего сада, которую я приказал восстановить, дополнив гербами семейства. Само строение, изрядно повреждённое обстрелом, было снесено, а на его месте появилось огромное четырёхэтажное здание в стиле Растрелли, занимающее бóльшую часть немаленького участка, к тому же изрядно нами расширенного. В своё время мне показалось ужасно забавным сочетание елизаветинского барокко с подземной парковкой, но местные вполне ожидаемо не видели в этом совершенно ничего особенного.
Я шёл по коридору, кивая в ответ на поклоны сотрудников. Меня встречали радостными улыбками интересно, это в самом деле мне так рады, или в моё отсутствие Зайка настолько всех затерроризировала, что народ счастлив даже возвращению начальника? Я так и не пришёл к определённому выводу пока добирался до кабинета Зайки.
Здравствуй, Ната, кивнул я вскочившей секретарше Зайки, Сиди, сиди. Госпожа Кира у себя?
Да, господин, поклонилась та.
Зайка, хмурясь, подняла глаза на звук открывшейся двери, и узнав меня, заулыбалась с такой искренней радостью, что я, старый циник, даже немного смутился.
Здравствуйте, господин! Рада, что вы, наконец, вернулись.
Здравствуй, Кира, улыбнулся я в ответ, я тоже рад тебя видеть. Как вы тут без меня?
Всё нормально, пожала она плечами. Обычные рабочие проблемы. Вот только Буткус должен подписать кое-какие бумаги, а он уже вторую неделю куда-то пропал. Его служащие ничего не знают. Но с ним дело пока терпит.
Да, Буткус, засмеялся я. Думаю, ему пока не до бумаг. Полагаю, он сейчас очень занят в Ливонии.
Зайка вопросительно подняла бровь.
Он, как оказалось, управляет деньгами Ливонского ордена, пояснил я. А насчёт того дела он им рассказал историю, что мы на него напали, и в общем, ограбили его, то есть орден, на три миллиона гривен. А потом в Ливонии вдруг появился я и изложил немного отличающуюся версию.
До Зайки несколько мгновений не могло дойти, а потом она заразительно захохотала.
Думаю, они его там зароют наконец, сквозь смех проговорила она.
Зайка вообще плохо относилась к любому жулью, а Буткуса, который с невероятной наглостью попытался нас ограбить, она просто тихо ненавидела.
Нет-нет, Кира, даже не надейся, засмеялся я в ответ. Буткус никуда от тебя не денется. Наш проверенный партнёр Айдас из тех, которое не тонет. Он восстанет, как птица Феникс, так что жди, скоро он снова появится.
Она перестала смеяться и с изумлением на меня воззрилась.
Как такое может быть? недоверчиво спросила она. Как
можно так провороваться и остаться безнаказанным?
Ты судишь по первому впечатлению и не пытаешься задуматься над несоответствиями. Оттого и приходишь к неправильным выводам. Вспомни, что все его диверсии выполнялись на очень высоком уровне. Откуда у обычного дельца могли взяться такие специалисты?
Орден? задумалась Зайка.
Конечно, орден, подтвердил я. Мне ещё тогда показался странным слишком профессиональный уровень диверсий, а когда выяснилось, что Буткус работает на орден, то никаких сомнений не осталось. Диверсии проводили люди ордена, и вряд ли они Буткусу подчинялись. Самое большое согласовывали с ним свои операции. Стало быть, Буткусу нельзя вменить в вину, что он нарвался на виру. Это вина людей ордена, которые ничего толком не выяснили про новых владельцев завода.
Хорошо, пусть так, согласилась Зайка. А что насчёт лишних двух миллионов?
Буткус, конечно, жадный, но прежде всего он умный. Потому что просто жадный никогда бы не смог достичь того, чего он достиг, жадного давно бы уже похоронили. А это значит, что никаких двух миллионов он не крал. Возможно, он и взял себе немного больше, чем положено, но бóльшая часть этих денег ушла совсем другим людям. Магистру, брату-казначею, ещё кому-нибудь.
Магистру-то это зачем?
Например, затем, что деньги ордена и деньги магистра ордена это совсем разные деньги. Ну я не знаю, конечно, кому именно эти деньги ушли. Но точно не Буткусу.
Зайка надолго задумалась.
Хорошо, пусть так, наконец сказала она, неохотно расставаясь с мыслью о прощании с Буткусом. Тогда зачем ему ехать в Ливонию, если он ни в чём не виноват?
Потому что сейчас в ордене решается очень важный вопрос кому в этой истории предстоит быть козлом отпущения. И если бы Буткус остался сидеть здесь, то он бы и стал этим козлом. Так что у него сейчас хлопотные деньки. Но я в него верю, он сумеет отвертеться.
У Зайки на мордашке отразилось отчаяние.
Ты лучше сразу привыкай к мысли, что друг Айдас с нами надолго, добил я её. Чтобы потом это не оказалось для тебя ударом.
Зайка изобразила полностью порушенную жизнь и готовность немедленно с ней покончить.
Кира, не переигрывай, засмеялся я. Я же знаю, что ты с большим удовольствием выкручиваешь Буткусу руки, и он от тебя уже шарахается.
Шарахается он, проворчала она улыбнувшись.
Ладно, продолжал я, давай лучше решим, что нам делать с Мокшевым. Слышала уже про его последнюю выходку?