Неужели? удивился отец Емельян, а дьякон мысленно выдержке своего патрона поаплодировал. Это вы, что ли, милостивый государь, чудеса творить собираетесь?
Именно, отче! кивнул человек и преязвительно усмехнулся. А ежели ты сам жить хочешь, да и своим прихожанам, молельщикам этим лицемерным, жизнь сохранить желаешь, то и тебе чудеса творить придется!
Чепуха какая, жалостливо вздохнул отец Емельян. Вы это серьезно?
Вполне! Слушай, священник! И вы все тоже слушайте! Я великий колдун-чернокнижник, именуемый Танадель, превзошедший в чародействе всех магов прошлого и настоящего! Мне повинуются стихии, демоны преисподней, жители небес и земли! Я всемогущ и всеведущ! Ныне явился я в ваш городишко, дабы показать всем вам, кто тут станет истинным хозяином положения!
А-а протянул настоятель и погладил свой старенький наперсный крест. Так вы хотите покаяться? Нынче отец Власий исповедует, у него хорошо это получается. Рекомендую.
Что-о-о?! взревел превзошедший всех чародеев в оккультном искусстве Танадель. Я ,не нуждаюсь в покаянии и отпущении грехов! Все это ничтожная выдумка для жалких и наивных пресмыкающихся вроде вас!
Нет так нет, пожал плечами отец Емельян. А зачем же мы вам, великий чернокнижник, понадобились?
Тут Танадель рассмеялся ужасающим смехом. Правда, в смехе этом было нечто картинное и фальшивое, как заметил Арсений.
Я, колдун Танадель, вызываю тебя, служителя Галилеянина, на поединок! Докажи, что твоя вера сильна и твой Бог могущественнее моего повелителя!
А зачем я буду это доказывать? тихо спросил Емельян. Я это и так знаю.
Тебе придется это доказать, жалкий старикашка! опять заревел Танадель. Иначе я уничтожу всех этих людишек! Молнией выжгу здешние окрестности! Превращу день в ночь! Заставлю землю кипеть, а воду превратиться в свинец!
Какие химические сложности пробормотал отец Емельян, а потом сказал погромче: Ну, если ты так силен, колдун, зачем тебе я, жалкий священник-старикашка? У меня земля вовсе не закипит
Не заговаривай мне зубы! Я хочу раз и навсегда доказать, что сила в магии! Что твой Бог слаб! Что ему наплевать на всех вас, и только маги на самом деле способны помочь людям! Сразись со мной, священник! Сразись, или погибнешь ты и твои, как это вы говорите, «ближние»!
Вот, значит, как стоит вопрос, протянул отец Емельян. Что ж, поединок так поединок. Оружие-то какое предполагаете, Адельтан?
Меня зовут Танадель! злобно рявкнул чернокнижник, но Арсений мог поклясться (хотя и грешно клясться христианину по всяким пустякам), что в лице новоявленного волхвователя промелькнула растерянность. Видно, не ожидал он, что священник, этакий простец, возьмет и сразу согласится. Наверное, ждал слезных упрашиваний, трусливого дрожания голоса. Не дождался и оттого наглость слегка приутратил. Касательно же оружия Что ж, отче, ваше оружие ваша молитва.
Мое оружие магия. Не на шпагах же нам драться. Вы и шпага это несовместимо!
Да, действительно, рассеянно кивнул отец Емельян, который в своей юности, еще до поступления в семинарию, занимался в секции фехтования и даже брал призы за мастерство битвы на эспадронах. А на какой день поединок назначим?
Хоть сейчас! разрезвился колдун. А бриллиант в его диадеме засверкал совсем уж инфернально.
Нет, это никак невозможно, решительно заявил отец Емельян. Сами посудите, это будет не серьезный поединок, а фанаберия какая-то. Вы уж мне дайте подготовиться. С людьми побеседовать, с матушкой попрощаться на всякий случай. Тем паче должно мне о поединке и преосвященного известить, заручиться его благословением
Вот! торжествующе захохотал колдун. Все вы, поповское отродье, такие! Сразу за начальство прячетесь, с вышестоящими инстанциями каждую свою отрыжку согласовываете, на каждый чих благословения просите!
Да, мы такие, развел руками священник. Придется вам с этим смириться.
Ладно, отче, говори сам, какой день тебе подходящий! Не смиренничай тут у меня! Я не ваш Христос смиренных не терплю.
Оно и видно. Пусть будет послезавтра. Хоть и праздник у нас в честь равноапостольной Марии Магдалины Что ж, отслужу службу, а потом тогда и встретимся, господин колдун.
Так, значит, четвертое августа? Ладно. Встречаемся в полдень на Желтом мысу! Приводи своих друзей зрелище им будет обеспечено преинтересное!
Хорошо. Голос священника слегка посуровел, но заметил это, пожалуй, только Арсений, хорошо различавший, когда отец Емельян мирен,
а когда в душу его проникает праведный гнев. Только, может, не в полдень, лучше к закату, а то жара стоит такая
Я тебе обеспечу подходящий климат, отче! опять захохотал Танадель. Будет холодно, как в Арктике! Так до четвертого августа, не забудь!
Не забуду, кивнул отец Емельян. Полдень. Желтый мыс.
И тут колдун Танадель учудил штуку взял и испарился на глазах у всех, оставив после себя тяжелый, густой запах серы.
Отец диакон, тихо сказал настоятель. Вынеси сосуд с водой крещенской из алтаря, окропить надо место, где этот маг стоял.
Город Щедрый, в котором и находился приход храма Великомученика Димитрия Солунского и в котором имели место происходить все описываемые события, являлся типичнейшим образчиком захолустных, невеликих провинциальных городков. В таких городках самыми громкими и памятными событиями случается покража капусты с грядок либо приезд какой-либо стареющей, непопулярной и обедневшей звезды эстрады. Все в таком городке друг друга знают, новости, сплетни и досужие слухи распространяют методом изустным, не дожидаясь выхода очередного номера вечно запаздывающей газеты «Щедрые вести». И немудрено. Городок Щедрый далеко отстоял от магистральных путей цивилизации, окруженный непроходимыми, неуютными сосновыми борами, древними идольскими капищами да порожистой, Разгульной речкой Выпью, по весне часто устраивающей в городе неприятные локальные катастрофы. Посему щедровцы жили сплоченно, почти по-родственному, делили вместе радости, горести и новости тож.