Франс Анатоль "Anatole France" - 7том. Восстание ангелов. Маленький Пьер. Жизнь в цвету. Новеллы. Рабле

Фронтиспис работы художника Б. А. Дехтерева

Над романом «Восстание ангелов» А. Франс работал с перерывами около шести лет. Первый замысел произведения относится к 1908 г., когда, вскоре после окончания «Острова Пингвинов», писатель набрасывает несколько эпизодов «Самой удивительной истории на свете», которой он позже даст название «Ангелы в Париже» Поездка в 1909 г. в Южную Америку для чтения лекций, смерть в начале 1910 г. ближайшего друга Франса госпожи де Кайаве надолго прерывают работу писателя над новым романом. Лишь в марте 1910 г., отправляясь по настоянию друзей в путешествие по Италии, Франс берет с собой рукопись «Ангелов в Париже». В своей записной книжке он отмечает 31 июля: «Хочу вновь приняться за Ангелов». В течение лета 1910 г. в записях Франса постоянно встречаются упоминания о работе над романом, который стал называться просто «Ангелы». К осени было написано семнадцать глав. Однако, увлекшись другим замыслом книгой о французской революции XVIII века, Франс прерывает работу над «Ангелами» и возвращается к этому произведению только в конце 1912 г., завершив роман «Боги жаждут». В январе 1913 г. писатель заканчивает последнюю главу нового романа сон Сатаны; с 20 февраля по 19 июня 1913 г. «Ангелы» печатались в газете «Жиль Блаз» (Gil Blase); в этом первом варианте было двадцать пять глав; в том же 1913 г. газета выпустила «Ангелов» отдельным изданием. Франс был недоволен первым вариантом романа и полностью уничтожил весь тираж издания «Жиль Блаза». Случайно сохранился лишь один экземпляр. Затем автор коренным образом переделывает свое произведение, значительно расширяет его, добавляет ряд эпизодов сатирического и бытового характера (злоключения книжечки Лукреция с пометками Вольтера, главы о папаше Гинардоне и юной Октавии, эпизод сумасшествия библиотекаря Сарьетта) и дает роману новое название «Восстание ангелов», более точно выражающее замысел писателя. В марте 1914 г. книга, состоявшая теперь из тридцати пяти глав, вышла в свет Франс не считал свою работу над «Восстанием ангелов» полностью законченной. Из его записей и черновиков известно, что он думал вернуться еще раз к этому произведению и написать продолжение его. Сохранился следующий набросок плана второй части «Восстания ангелов»: Что случилось с ангелами во время войны Их размышления Жалобы Сатаны Торжество архангела Михаила Но болезнь, а затем смерть помешали Франсу осуществить это намерение Роман «Восстание ангелов» смелая антирелигиозная сатира. Уже и до этого Франс неоднократно наносил меткие удары по религии и церкви («Таис», «Прокуратор Иудеи», «Пютуа», «На белом камне»). Он отрицал реальное историческое существование Иисуса Христа и его апостолов, отмечал общие черты между христианством и другими религиозными культами, показал связь католического духовенства с политической реакцией в Третьей республике. Друг Франса, Леон Кариас пишет в своих воспоминаниях о писателе, что на вопрос о его религиозных взглядах Франс без колебания ответил: «Да, конечно, я атеист» Антирелигиозная тенденция творчества Франса нашла наиболее полное и глубокое выражение в «Восстании ангелов». В этом романе писатель осмеивает самые основы христианской мифологии, нелепость христианской легенды о сотворении мира, подчеркивает противоречия в библии и в евангелии. Бог Иагве изображен Франсом как тупой, жестокий и ограниченный деспот, небесные порядки отождествляются с устройством военизированного самодержавного государства. Образы ангелов несут в романе двойную функцию: с одной стороны это бунтари, восстающие против деспотии глупого и жестокого бога, их образы служат автору для осмеяния и дискредитации библейских легенд; с другой стороны сами ангелы являются созданием библейского мифа и в свою очередь подвергаются осмеянию и сатирическому развенчанию. Материализуя своих ангелов и низводя их на землю, Франс совершенно лишает их святости и какой-либо исключительности. Напротив, он в изобилии наделяет их всевозможными человеческими недостатками и пороками: они ничтожны, безнравственны, завистливы, трусливы. Все ангелы-хранители, действующие в романе, даны писателем в резко пародийном, комическом плане Некоторые буржуазные критики, пытаясь умалить антирелигиозное звучание «Восстания ангелов», утверждали, вопреки очевидности, будто бы писатель осмеивает в романе не христианство, а лишь иудейского бога Иагве. Гораздо прозорливее их был некий ученый кардинал, который в 1922 г., делая в Ватикане доклад о «богопротивных сочинениях Анатоля Франса», отметил, что основной метод творчества писателя-сатирика «метод карикатурно-иронического освещения фактов». «Без колебаний и со всей откровенностью надо признать, продолжал кардинал, что для нашей церкви этот прием хуже и опаснее, чем исторический анализ Ренана» Особое место в романе занимает величественный образ Сатаны. Этот образ давно интересовал писателя. В книге «Сад Эпикура» (1894), в сборнике «Колодезь святой Клары» (1895), в новеллах «Люцифер» и «Трагедия человека» Сатана выступает в роли носителя мудрости, защитника естественных законов жизни. Эта трактовка Сатаны находит свое завершение в романе «Восстание ангелов». В противоположность католическому толкованию Сатаны как олицетворения греха, как духа тьмы, Франс делает его в романе тираноборцем, носителем мысли, света, знания. В толковании образа Сатаны Франс опирается прежде всего на традицию английского поэта XVII в. Джона Мильтона, который в библейских образах отразил идеи английской буржуазной революции. Франс сам ссылается в романе на поэму Мильтона «Потерянный рай», приводя оттуда следующую строку: «Лучше свобода в аду, чем рабство в раю». Близкую к Мильтону трактовку образа Сатаны писатель мог найти и у Байрона («Каин»), и у Виктора Гюго (поэма «Caтир»), и у философа Ренана, называвшего Сатану «неудачливым революционером». Внешний облик франсовского Сатаны, исполненного мрачной и гордой красоты, навеян картиной бельгийского художника Антуана Виртца (18061865). Будучи в 1912 г., в период работы над романом, в Брюсселе и еще раз любуясь картиной Виртца, знакомой ему с детства, Франс писал: «Я был еще ребенком, когда в первый раз увидел это изумительное создание Виртца. Это самое высокое, самое прекрасное понимание образа Сатаны, какое только можно себе представить. Оно заключает в себе поэзию и философию, далеко превосходящие воображение Мильтона» В отличие от всех своих предшественников, Франс отождествляет Сатану с богами дорогой его сердцу античности, и прежде всего с Дионисом богом вина и веселья. Сатана-Дионис воплощает у Франса все, что противостоит христианству. Начиная с «Коринфской свадьбы» (1876), Франс постоянно противопоставляет антигуманистической христианской аскезе жизнерадостность античного язычества, показывает реакционную роль в истории человечества христианства с его фанатизмом и мертвящей схоластикой. Эта мысль лежит и в основе важнейшего эпизода романа «Восстание ангелов» рассказа садовника Нектария. Рассказ Нектария иносказательный обзор истории цивилизации. Франс рассматривает здесь историю односторонне, сводя ее лишь к борьбе жизнеутверждающего язычества и мрачного христианства, совершенно не затрагивая каких-либо социальных проблем. Для него важно доказать художественно осмысленными фактами истории то, что в публицистической форме он выразил в книге «К лучшим временам»; доказать, что церковь «давняя истребительница всякой мысли, всякого знания, всякой радости». В рассказе садовника Нектария нашли выражение самые сокровенные мысли и взгляды писателя. Здесь весь Франс, с его преклонением перед античностью, с его ненавистью к христианству, с его гуманизмом, с его восхищением свободомыслием «века философов». Писатель особенно долго, тщательно и любовно работал над главами, посвященными Нектарию; по совершенству стиля они относятся к числу лучших его страниц Отличительной особенностью зрелого творчества Франса было глубокое чувство современности. Роман «Восстание ангелов» сохраняет тесную связь с общественной и политической жизнью Франции накануне первой мировой войны. Франс вновь направляет стрелы своей сатиры против ненавистного ему «триумвирата священника, солдата и финансиста», высмеивает религиозное ханжество семьи д'Эспарвье; в образе барона Эвердингена, готового на выгодных условиях поставлять оружие одновременно и небу и аду, он создает сатирически обобщенный образ буржуазного дельца. Писатель обличает позорную и губительную для Франции власть финансовой олигархии, подвергает осмеянию тупых полицейских, глупых министров верных и подобострастных слуг финансовых магнатов Роман «Восстание ангелов» был закончен в гнетущей предвоенной атмосфере, в нем чувствуется глубокая тревога писателя за судьбу людей. Как и в «Острове пингвинов», Франс негодует против капиталистов, для которых война это коммерческое предприятие, и резко осуждает «неразумных европейцев, замышляющих взаимное истребление» Во многих своих произведениях Франс противопоставлял буржуазной действительности образ ученого-гуманиста, хранителя величия и красоты человеческой мысли и культуры. Ученый книголюб появляется и на страницах романа «Восстание ангелов». Однако он претерпел разительные изменения и мало похож на своих предшественников. Писатель, придя к твердому убеждению о необходимости соединения мысли и действия, окунувшись в самую гущу общественной жизни и борьбы, далек теперь от идеализации мыслителя, живущего лишь среди старых книг и пожелтевших рукописей. Образ жалкого маньяка, библиотекаря Сарьетта сатирическое развенчание такого духовного отшельничества. В противовес ему в романе ярко звучит тема активного вмешательства в жизнь, связанная по сюжету с восстанием ангелов против небесного самодержца, тема бунта против несправедливости и ниспровержения ложных святынь. Этот бунтарский пафос существенная черта произведения; здесь снова встает тема революции, уже возникавшая в романах «Остров пингвинов» и «Боги жаждут». Книга «Восстание ангелов» создавалась в годы реакции накануне первой мировой войны, в трудные для А. Франса годы тяжких раздумий, мучительных сомнений и горьких ошибок. Писатель сохраняет убежденность в неминуемой гибели буржуазного мира, но вопрос о революции рассматривается в романе не как практическая задача общественной борьбы, а вне конкретной социальной действительности, в некоем космическом плане, переносится в область фантастики. Вывод, к которому приходит в романе писатель, пессимистичен: революция не может привести к торжеству свободы и справедливости, в результате ее угнетенный становится тираном, а бывший тиран жертвой нового насилия. Таков мрачный аллегорический смысл сна Сатаны одного из важнейших эпизодов романа, являющегося ключом к произведению. Трагический образ Сатаны возникает в творчестве Франса почти одновременно с таким же трагическим образом Эвариста Гамлена («Боги жаждут»). Однако следует помнить, что роман «Восстание ангелов» не закончен и финал первой части нельзя считать окончательным выводом из всего произведения. Немаловажно и то обстоятельство, что роман писался в период реакции; пессимизм Франса автора «Восстания ангелов» в значительной степени объясняется слабостью современного ему социалистического движения во Франции, а также его разочарованием в буржуазных революциях, которые, как он видел, привели лишь к победе ненавистного писателю буржуазного строя. Но ограниченность буржуазных революций, никогда не посягающих на основы частнособственнического общества, писатель ошибочно возводил в закон развития всякой революции вообще. Только Октябрьская социалистическая революция в России заставила А. Франса пересмотреть свои взгляды и решительно встать на ее сторону Таким образом, роман «Восстание ангелов» был в творчестве Франса не только одним из блестящих образцов сатирического мастерства, богатства фантазии, виртуозности стиля; он был выражением и тех мучительных сомнений, тех трагических противоречий, в которых билась мысль писателя и которые были в дальнейшем разрешены самой жизнью Художественное своеобразие романа «Восстание ангелов» определяется причудливым сочетанием двух планов: реального в фантастического, конкретного и символического. Эпизоды из жизни предвоенного буржуазного Парижа сменяются апокалиптическими картинами, парижский кабачок, по воле автора, соседствует с престолом бога и адской бездной; мудрый Нектарий, перед глазами которого прошли века истории, встречается на страницах книги с любимицей националистической публики, певичкой Бушоттой. Так же как и в «Острове пингвинов», Франс обращается к приему аллегорического повествования; однако аллегория здесь лишена той конкретной основы, которая была присуща ей в «Острове пингвинов». Стремление к аллегорической фантастике характерно для последнего периода творчества Франса. Он думал написать еще один роман в таком плане «Циклоп», где, рассказывая о судьбе Полифема и других циклопов, переживших человеческий род, писатель хотел затронуть ряд философских и социальных проблем. «Это должна была бы быть, писал Франс, трагическая и шутовская сатира в духе Восстания ангелов и Острова пингвинов». Разрабатывая жанр философско-сатирического аллегорического романа, Франс продолжал традиции Рабле и Вольтера. Не случайно свою большую работу о Рабле он пишет сейчас же после окончания «Острова пингвинов», одновременно с романом «Восстание ангелов». Глубина мысли, смелость и острота антиклерикальной сатиры, подчеркнутая эрудиция, гротескные образы, нарочито шутовской характер отдельных эпизодов все это роднит роман «Восстание ангелов» с творчеством великого сатирика XVI в. И так же как некогда Франсуа Рабле просил читателя добраться до сути, до «мозга» его книги, так же и Франс писал одному из своих друзей и читателей Жюлю Куэ: «Простите этой книжечке ее легкомысленный тон и некоторую вольность языка, это в ней не самое главное. Обратите внимание на философские и религиозные мысли, пронизывающие почти все ее страницы Проблема зла, которая Вас так беспокоит и печалит тайна всеобщего несчастья вот серьезный смысл этой сказки» Роман «Восстание ангелов» вышел в свет за несколько месяцев до начала первой империалистической войны. Книга имела большой успех. За полтора месяца было распродано шестьдесят тысяч экземпляров. Левая критика приветствовала новый роман Франса, подчеркивая его антибуржуазную и антиклерикальную направленность. С другой стороны, книга вызвала неистовую злобу служителей церкви; особо рьяные из них призывали запретить А. Франсу, «этому одержимому Вельзевулом», писать и печатать свои произведения. Папа Бенедикт XV в том же 1914 г. специальным распоряжением запретил католикам читать «Восстание ангелов». Это был шаг к полному запрещению сочинений Франса, что и было осуществлено Ватиканом несколько позднее, в 1922 г Цензура царской России отнеслась к роману весьма неодобрительно. В своем докладе Центральному Комитету иностранной цензуры в марте 1914 г. цензор Васенцович-Маркович указывал на «кощунственный характер всей книги». Роман был запрещен В первые годы советской власти роман «Восстание ангелов» привлек внимание ряда русских театров своей сатирической направленностью и был несколько раз инсценирован.