Видя их бездействие, Арунтий занялся собственными делами. В Карфагене умерла его законная жена-финикиянка, и нужно было позаботиться о детях и вступить в новый брак. Это ведь только в теории гражданин Гадеса, поселившись в Карфагене, становился автоматически полноправным карфагенянином, а в реальной жизни всё решали личные связи. Дела же там у клана Тарквиниев намечались большие, и для их успешного ведения связи требовались тоже немалые. Нужно было врастать в карфагенскую олигархию, гдё давно всё схвачено, поделено и разграничено, и одиночке там ловить было нечего. Он справился и с этой проблемой, и в результате я теперь получил возможность безбедно жить в большом и благоустроенном мегаполисе.
А в Испании тем временем высадился Сципион-младший, и вскоре два Гасдрубала с Магоном, ухитрившиеся ещё и меж собой перелаяться, просрали ему Новый Карфаген. Победителю хватило ума вступить в дружеские отношения с иберами, и с этого момента, собственно, исход испанских событий был уже предрешён. Потеряв мощную военную и производственную базу и изрядное число недавних союзников, а главное богатые серебряные рудники, карфагеняне оказались в Испании в том же положении, в котором до сих пор были римляне. Мало денег мало и наёмников-профессионалов. Приходилось усиливать налоговое бремя на турдетан долины Бетиса и изнурять их рекрутскими наборами, озлобляя тем самым против себя и их. Вот тут только Гасдрубал Баркид и поумнел ага, задним умом. Сумев набрать гораздо худшее войско, чем имел ранее, и получив вдобавок от Сципиона изрядную трёпку при Бекуле, он всё-же двинулся на соединение с Ганнибалом в Италию. Жалкая попытка, закончившаяся вполне закономерно! Арунтий, просчитав всё это заранее, отпрашиваться у Магона к Гасдрубалу не стал и в этой самоубийственной авантюре не участвовал. Магону, громившему вместе с Ганнибалом римлян в первые годы италийского похода, он доверял куда больше.
Но перестало везти и младшему из Баркидов. Небольшое, но опытное и хорошо подготовленное войско Марка Силана опрокинуло многочисленных, но наспех обученных и вовсе не горящих желанием умирать за обирающий их Карфаген турдетанских рекрутов. Да и сам Арунтий уже получил через преданного их семье человека тайное послание от отца, в котором тот рекомендовал наследнику особо не геройствовать. Волний уже просчитал, что Карфаген неизбежно проигрывает войну, и теперь следовало позаботиться в первую очередь об интересах клана Тарквиниев. Уже и многие турдетанские вожди начали переходить на сторону Сципиона, в том числе Кулхас, от этого перехода только выигравший, и ссориться с ними не было в интересах этрусского клана. Но нельзя было и открыто переходить на сторону римлян самим Тарквиниям, хоть и зрел уже соответствующий заговор и в самом Гадесе как по чисто деловым соображениям, так и по ещё каким-то, о которых Тордул и Фуфлунс мне не сообщили, так что я мог о них только строить догадки. Так или иначе, Арунтий продолжал службу у Магона не слишком усердствуя, но и не отлынивая. Не нужно было Тарквиниям в Испании ни сильного Карфагена, ни сильного Рима. При Илипе объединённое войско Магона и Гасдрубала Гисконида снова было наголову разгромлено уже самим Сципионом, сумевшим несколькими одинаковыми демонстрационными построениями в течение нескольких дней обмануть карфагенян и неожиданно построиться для настоящего боя совершенно иначе. Снова побежали союзники и наёмники, снова разбежались мобилизованные насильно турдетаны, бросая на произвол судьбы надёжную, но немногочисленную африканскую пехоту. И снова, полагаясь на быстроту коней, пришлось спасаться кавалерии. Проложив себе дорогу сквозь конницу римлян копьями и мечами, ушёл из окружения и конный отряд Арунтия.
В Африке тем временем выступил против Карфагена нумидийский царь Сифакс, и Гасдрубал Гисконид отбыл с остатками своих войск туда, оставляя Магона в Испании одного. В надежде повторить неожиданный рейд Сципиона и отбить обратно Новый Карфаген, тот предпринял морской набег, но римский гарнизон города был не в пример сильнее потерявшего его карфагенского. Участвовавший в этом походе Арунтий, оценив ситуацию сходу, даже в штурм напрашиваться не стал, вызвавшись вместо этого разведывать местность и избежав потерь в своём отряде. А пока Магон плавал, от Карфагена отложился и Гадес. Сумев уклониться от участия в репрессиях Магона против восставшего города, наследник клана Тарквиниев
выдаче как перебежчики. Если выданный перебежчик был римским гражданином, его казнили, если италийским союзником продавали в рабство. Немалого труда и немалых денег стоило договориться с римлянами о "заочном" суде над вывезенными из Италии этрусками и их выкупе без выдачи на взятки было роздано тогда едва ли меньше, чем уплачено потом официально за "рабов". В их числе были и Фуфлунс с Турмсом. Много ли удивительного в том, что у Арунтия нет недостатка в преданных ему людях? Пока Карфаген ныл, стонал и заливался слезами, собирая деньги на первые выплаты контрибуции Риму при виде выведенного в море и подожжённого римлянами флота плакали куда меньше наш "досточтимый", тоже знавший цену деньгам, но не делавший из них культа, закладывал основу будущих прибыльных дел. Гадес, перешедший под римский протекторат добровольно, разорительным поборам и конфискациям не подвергся, и своего имущества вне города Тарквинии не потеряли. И если карфагенское государство лишилось испанского серебра, то один скромный и неприметный карфагенский олигарх этрусского происхождения этого как-то не заметил, поскольку текущий к нему от отца серебряный ручеёк и не думал иссякать. Не прекращались и поступления меди, а главное драгоценной чёрной бронзы, в которой по-прежнему нуждались храмы как самого Карфагена, так и богатого Востока. Были у него тут и ещё какие-то дела, о которых просвещавшие меня рассказчики предпочитали таинственно помалкивать. Не будучи стеснённым в деньгах, Арунтий и свою торговую флотилию пополнил, и несколько загородных поместий прикупил, и людей подходящих нанял. В общем к небесам не взмыл, из грязи в князи не вырвался, но приподнялся заметно. И останавливаться на достигнутом явно не собирался. Вот к такому человеку мы и угодили на службу