А для маскировки истинной цели этого отряда его выход решено было совместить с давно планировавшейся отправкой на коммуникации противника вспомогательных крейсеров «Терек», «Кубань» и «Дон». Вкупе с ними, а также с нанятыми немецкими пароходами-угольщиками отряд обретал все черты именно того, на что он был больше всего похож крейсерского соединения с группой судов обеспечения.
После всех спешных приготовлений данный отряд кораблей под общим командованием капитана «Дмитрия Донского» И. Н. Лебедева вышел из Либавы 19 октября 1904 года. Но, как в принципе и ожидалось, путь его на Дальний Восток протекал отнюдь не безоблачно.
Одним из препятствий стала английская администрация Суэцкого канала, изрядно потрепавшая нервы Лебедеву своим нежеланием должным образом обслуживать русские корабли, вплоть до отказа предоставлять уголь. Англичане пошли на попятную только после вмешательства российского дипломатического агента .
Но основной неприятный сюрприз поджидал «Донского», «Мономаха», «Камчатку» и «Анадырь» на подступах к Владивостоку, куда они уже почти было добрались, сумев незамеченными миновать пролив Лаперуза. Ранним утром 13 февраля 1905 года русский отряд пересек линию доселе не обнаруженного большого японского минного заграждения. Состоявшее
«Число портовых рабочих в августе 1903 г. исчислялось цифрой в 1080 человек, но не хватало квалифицированных рабочих. Осмотрев поврежденные крейсеры, возвратившиеся во Владивосток после боя 14 августа 1904 г., наместник Алексеев вынужден был телеграфировать в Петербург о неотложной необходимости выслать во Владивосток возможно большего числа указателей и хороших мастеровых всех специальностей, а также материалов при одновременном усилении состава сведущих инженеров-судостроителей. Только присылкой опытного инженера и первой партии нанятых в Европейской России рабочих в количестве полутораста человек удалось ускорить затянувшийся ремонт поврежденных кораблей. За первой партией должна была последовать и вторая группа в два раза большей численности. В ходе войны портовое оборудование и снабжение Владивостока улучшилось. Многое из того, что предназначалось Порт-Артуру и направлялось туда по Сибирской железнодорожной магистрали, попало во Владивосток. В ожидании прихода второй Тихоокеанской эскадры, в этот оставшийся единственным русский военный порт на Востоке, он также пополнился кое-какими доставками».
из 715 мин, оно было выставлено Камимурой между островом Аскольд и островом Корсакова 2 ноября 1904 года в целях блокирования выхода из Владивостока остатков 1-й Тихоокеанской эскадры. Однако после прибытия к новому месту базирования корабли, приведенные Эссеном, встали на ремонт и модернизацию и в море не выходили (кроме, разве что, миноносцев и минных крейсеров). А единственный поход «Громобоя», окончившийся «свиданием» с банкой Клыкова в заливе Посьета, отправившим крейсер в док для исправления повреждений на три с лишним месяца, имел место еще до постановки заграждения, 30 сентября. Не способствовал плаваниям и начавшийся к концу осени ледостав, надежно запечатавший гавань.
Встреча с вражескими минами завершилась подрывом на одной из них «Владимира Мономаха». Экипажам кораблей Лебедева пришлось пережить несколько неприятных часов, пока из Владивостока после вызова по радио (до того отряд сохранял молчание в эфире) не пробились сквозь лед «Россия» и «Громобой» с миноносцами и не оказали вновь прибывшим помощь с тралением и проводкой в порт .
Пострадавший «Владимир Мономах» тоже удалось дотянуть до портовой стенки, но идти в бой старому крейсеру было уже не суждено. Его полноценный ремонт, в том числе учитывая фронт работ на иных кораблях эскадры, был сочтен нецелесообразным. В свете такого решения крейсер-«ветеран» был разоружен и после минимально необходимой заделки повреждений превращен в плавучую казарму.
Впрочем, ситуация с «Мономахом» частично оказалась из разряда «не было бы счастья, да несчастье помогло». Выразилось это в том, что обе его шестидюймовки пошли на повторное вооружение «Богатыря», который наконец-то вновь поставили в док и спешно приводили в боеспособное состояние. Все свои 152-мм пушки передал «Богатырю» и «Дмитрий Донской», также поделившийся парой снятых бортовых минных аппаратов с «Ангарой». Взамен он получил две 35-калиберных восьмидюймовки и шесть 120-мм орудий с «Мономаха». Плюс еще четыре 120-миллиметровки для него вместо 75-мм пушек нашлись в крепостном арсенале. Такой состав вооружения старого крейсера превращал его в весьма опасного для японской «мелочи» противника.