Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Николай Гарин-Михайловский Картинка
По шоссе шло в церковь целое семейство: трое детей, фрейлейн и горничная. Девочка, гимназистка подросток, худенькая и настороженная. Немного поменьше мальчик гимназист, черномазый и быстрый и пользующийся всяким удобным случаем залезть в канаву, перепрыгнуть через лужу, что-то поискать в кустах, а то и порыться в земле. Третий был тоже мальчик лет четырех. Он шел с открытым ртом, держась за руку фрейлейн и шагал в каком-то забытьи, как автомат. Фрейлейн то и дело по-немецки окрикивала его.
Смотри же, Гаря, куда ты идешь? Прямо в грязь.
Когда же я не видел! отвечал ей мальчик тоже по-немецки, как будто рот его был набит кашей.
Ах, глупый! ты разве слепой?
Мальчик не удостаивал ответом.
О чем ты думаешь?
Я думаю о той собаке, которую, помните, мы видели в овраге. У ней щенки были.
В каком овраге? какая собака?
Мальчик не торопясь ответил:
Помните, в деревне, когда мы ехали в гости к Карповым?
Фрейлейн только вскрикнула: «ах!» и залилась веселым смехом. Она даже выпустила руку мальчика и всплеснула руками.
Это, знаете, он вспомнил, когда прошлым летом мы ехали к Карповым. И действительно мы видели в овраге собаку с щенками. И как он все помнит? И как будто ничего не замечает, а потом через год вдруг вспомнит. И все, все помнит. Ах, ах, ах!
И фрейлейн еще звонче засмеялась, а с нею вместе смеялась такая же, как и она, молоденькая горничная Таня, смеялась и девочка и старший мальчик. Только Гаря оставался все таким же, как будто он был в состоянии какого-то забытья, и шел с слегка открытым ртом и с напряженной складкой на лбу.
Фрейлейн, фрейлейн! а щенки теперь выросли и забыли свою мать? спросил он.
Нет, вы знаете, что он со мной сегодня в магазине сделал? Прихожу я с ним в магазин, и вдруг входит батюшка. И глупый мальчик, разве он мало видел священников в церкви, а тут схватил меня за руку и кричит на весь магазин: «Фрейлейн, фрейлейн, смотрите, смотрите! Это мальчик или девочка?» Я просто не знала, куда мне деваться. Приказчики все фыркают, а я ему скорее говорю на ухо: «Мальчик, мальчик». А он опять: «А зачем у него длинные волосы? Он стричься не давался? Ха-ха-ха!» Все в магазине так начали смеяться над Гарей, а я его схватила за руку и убежала.
Смеялись все, а Таня даже присела от смеха.
Ах, глупый, глупый! говорила фрейлейн, ты разве никогда не видел батюшку? У всех батюшек всегда длинные волосы.
А у пастора короткие, ответил мальчик.
Вот, значит, заметил, а сам всегда в кирке спит.
А в церкви спать нельзя, ответил Гаря, потому что там надо стоять.
А куда ты любишь больше ходить? спросила его девочка.
Мальчик ответил:
Я не знаю.
И, подумав, с самодовольством в голосе сказал:
В кирке удобнее.
И опять все долго смеялись. Девочка, перестав смеяться первая, сказала:
Ну, Гаря, ты так нас совсем уморишь от смеха. Мы и до церкви с тобой не дойдем.
В это время старший мальчик перепрыгнул через лужу и попал ногою в другую.
Общее «ах» забрызганной компании было ему ответом. А затем фрейлейн и девочка стали его отчитывать и стыдить за шалости. Мальчик смущенно оправдывался, твердя:
Черт, кто же знал, что там еще лужа!
Гимназистка досадливо ответила:
Да ну тебя! Кажется, уж началось, идем скорей.
На повороте дороги в темноте показались ярко освещенные окна церкви.
Все пошли быстро, и только фрейлейн немного отстала, буквально таща за руку неуклюжего Гарю.
Ах, боже мой! оглянулась на них гимназистка и крикнула: Ляленька, разбудите его!
Затем сама бросилась к ним и, схватив Гарю за другую руку, любовно грубо поволокла его вперед, приговаривая:
Ну, ты, однобокий, просыпайся!
Когда все они подошли к самой церкви, гимназистка опять заволновалась:
Ай, сколько народа! Ни за что не проберемся вперед!
Ну, не проберемся, так не проберемся, ответил гимназист.
Хоть бы к прилавку со свечами пробраться.
В конце концов в церкви оказалось вовсе не так тесно, и все наши путники легко пробрались к прилавку и прошли вперед до самой решетки.
Между старшими решено было Гаре свечки не покупать, так