Что там? По мере чтения холодеет спина, но в груди разгорается горячая, но спокойная ярость. Именно так, хотя и не знаю, как это сочетается между собой.
Не врёт? Полковника допрашивал?
Ещё сразу после ареста, государь, вот его листы. Потому и поспешил на э-э-э на выручку.
Хреново, всё настолько хреново, что хочется плюнуть на всё, и отдаться на волю судьбы. Хотя да, большевики не должны ждать милостей от природы!
Поднимай полк, Александр Христофорович.
Но ведь я
Про елдак помнишь? Справишься быть тебе к утру полковником! Сомневающихся и колеблющихся вязать, сопротивляющихся на штык, верным следующее звание и монаршая милость. Выполнять!
Извините, государь, а
Списки у тебя есть? О выполнении доложишь.
Давай! Верные гвардейцы, отрабатывая пожалованный офицерский чин, разбегаются и с размаху бьют в дверь массивным буфетом карельской берёзы. Грохот, звон стекла, щепки в разные стороны Вообще-то тут не заперто, да и открывается в другую сторону, но очень уж хочется предстать перед блудным сыном в виде гневающегося Зевеса в громе и молниях. Верещит затоптанный лакей, тонко визжит женщина Странно, ни единого слова не произнесла, а немецкий акцент чувствуется.
Александр не спит и, как ни удивительно, одет. Впрочем, после побоища в моей спальне чуть ли не половина столицы должна проснуться. Стоит бледный, сжимая шпагу и с решимостью глядя на вскинувших ружья к плечу семёновцев. Я вхожу нарочито неторопливо, и он вздыхает с видимым облегчением:
Так это не Я арестован, Ваше Императорское Величество?
Нет, бля, пришёл тебя в афедрон поцеловать, эта орясина вымахала выше головы на две, поэтому до морды достать и не пытаюсь, попросту бью ногой по обтянутым лосинами Господи, аж у самого мороз по коже!
Гвардейцы деликатно
отворачиваются в твёрдой уверенности, что их императору уж точно ничего более не грозит. Хватаю сына (сына? а ведь в самом деле) за воротник и подтягиваю поближе, заглядывая в побагровевшее от сдерживаемых боли и крика лицо:
Отцеубийством решил развлечься, сучонок?
Государь
Заткнись! Бабка твоя мужниными костями трон выстелила, чтоб сидеть помягче было, так по её стопам пойти захотелось? В глаза смотреть!
Я
Ты! Накося выкуси! кукиш плющит нос Александра, придавая фамильные черты. И уйми эту дуру, наконец.
Визг моментально прекратился утонченная немецкая натура жены наследника не выдержала русской грубости и предпочла упасть в обморок. Подглядывая, впрочем, одним глазом.
Лиза!
Молчать! На козе женю Иудушку!
Государь, позвольте сказать
Не позволю! Или нет, говори Да, не поговорить ли нам о судьбе Алексея Петровича? Или про то, как Иоанн Васильевич
Сзади шум. И голос:
Простите его, Ваше Величество!
Оборачиваюсь вот только императрицы Марии Фёдоровны нам и не хватало. Что тут можно сказать семейный праздник удался на славу.
Документ 4
Заздравный орёл. Сочинение Гавриила Державина на победу над злодеями в "Ночь булатных штыков"
Глава 3
Что, разве ещё не рассказывал про буйную молодость? Было, было в руке маузер, в голове ветер, в заднице шило Да в ЧОН, почитай, все такие были, не исключая командира. Ну и вломил нам крепко протопоп Аввакум, окружив всей бандой в заброшенном скиту. Нет, конечно же, не настоящий, просто кличка такая. Как жив остался не знаю.
Не знаю и сейчас. Всю ночь какая-нибудь сволочь обязательно изъявляла желание убить меня разнообразными способами. Сначала в спальне, потом, когда не получилось, на площадь Коннетабля через мосты заявились в полном составе сразу два полка Преображенский да Измайловский, традиционные бунтовщики. Пришли и встали. М-да хорошо, что здесь
не принято царские дворцы штурмом брать. Если бы пошли на приступ Ну полсотни, пусть даже сотню смогли бы перещёлкать охотники со штуцерами, занявшие позиции у окон, а дальше?
А дальше стало легче в тыл мятежникам зашли неизвестно откуда появившиеся гатчинские егеря при двенадцати орудиях, что позволило разрешить ситуацию полюбовно. Да, и где теперь взять столько офицеров на открывшиеся внезапно вакансии? Жестокий век, жестокие нравы ведь говорил же и просил быть милосердными хотя бы до суда.
К утру внутренний плац более всего походил на смешение тюрьмы с чумным бараком то и дело появляющиеся с добычей семёновцы и подключившиеся к потехе конногвардейцы приносили новых арестантов и, не церемонясь, просто бросали связанными в общую кучу. Далее уже распоряжались солдаты запятнанных было изменой полков, сортируя пленных по рангу и чину.
Смотри, ты этого хотел? от звуков моего голоса Александр вздрагивает и непроизвольно закрывает руками ушибленное место.
Я не думал
Вот и хреново, что не думал. Гляди-гляди, цвет армии у ног наших генералов только два десятка А если завтра война? Я чем, жопой твоей воевать стану? Так ведь и ей нельзя, тебе же думать нечем будет.