а то от зависти разлитие желчи в организме случится у привезённого специалиста борода чуть ли не до пояса дотягивает. И чернее воронова крыла, хоть владельцу её всяко не меньше шестидесяти.
К Вашим услугам, Ваше Императорское Величество! со степенностью и достоинством поклонился он.
Врёт, громким шёпотом прокомментировал Акимов. Еле перехватить успел уже и манатки собирал, намереваясь скрыться.
Я не скрывался! механик запустил руку куда-то под бороду, видимо во внутренний карман кафтана, и достал скрученную в трубочку бумагу. Имел предписание
Дай сюда, бесцеремонно, как и полагается самодурственному самодержцу, забираю документ. Что у нас там?
Ага, вот Не далее как перед Рождеством, я самолично отставил господина Кулибина от места в Академии Наук и повелел выматываться из славного города Санкт-Петербурга ко всем чертям собачьим. Нет, формулировка помягче, конечно, но смысл именно таков. А за что? Вот этого в бумаге не указано, просто предписывалось отбыть в Нижний Новгород, в Подновскую Слободу, и сидеть там до особого на то распоряжения. Лихо ладно ещё в Сибирь земляка не законопатил.
Земляка? А ведь точно! Там, в виденном мною будущем, я родился в Подновье. Или только буду рождён? Впрочем, неважно Но хорошо помню и место, где стоял когда-то его дом, и школу, построенную заботами и хлопотами Ивана Петровича. Вот забавно церкви в слободе нет и не было никогда, а школа есть.
Ну и стоило так горячиться, господин Кулибин? бумага летит в растопленный по случаю холодной погоды камин.
Так ведь приказ, Ваше Императорское Величество? тон более вопросительный, чем оправдывающийся.
И что с того? А самому немного подумать? Коварный враг, пробравшийся к самому подножию престола, способен на любую подлость, дабы ослабить Государство Российское! В том числе и подобным образом удаляя светлые головы, способствующие укреплению и процветанию державы. Но сейчас, когда заговор изменников раскрыт и обезглавлен Да, обезглавлен! Не время лелеять старые обиды и верить клевете.
А ведь проникся Иван Петрович серьёзностью текущего момента, даже пытается встать во фрунт, копируя манеры бравого гвардейского прапорщика. И одновременно польщён званием светлой головы.
Акимов!
Я здесь, Ваше Императорское Величество!
Передай полковнику Бенкендорфу, чтобы виновный в подложном приказе граф Пален был непременно найден, арестован, и наказан.
Так ведь убит!
Кто, Бенкендорф?
Никак нет, граф Пален.
Хм ну мало ли в России графов Паленов?
Наконец-то до прапорщика доходит смысл моего подмигивания и он с готовностью восклицает:
Будет сделано, Ваше Императорское Величество! Дело государственное! Непременно подвергнем мерзавца арестованию! Разрешите исполнять?
Ступай, братец. Да, и ещё распорядись там насчёт красноречивый жест понятен без дополнительных уточнений.
Сию же минуту, государь!
Наврал, дверь распахнулась только через три минуты, и дежурный офицер торжественно провозгласил:
Наркомовская чарка Его Императорского Величества!
Хм, и когда я успел такое ляпнуть? И вот поди ж ты, услышали и ввели в обиход.
Заноси, киваю и показываю на стол. Только в следующий раз так не кричи, царя заикой сделаешь.
Лакеи, первыми уловившие новые веяния моды, все до одного сменили ливреи на вышитые рубахи, полосатые штаны, и смазные сапоги, немилосердно воняющие дёгтем, и стали похожими на половых из трактиров моего будущего детства. Приходилось бывать с отцом на ярмарке у Макария, насмотрелся. И то, что они принесли на серебряных подносах, вполне соответствовало внешнему виду. Их, и моему.
Поставили? Всё, проваливайте.
Кулибин улыбается с умилением. Ну да, по его староверским представлением именно так и должен вести себя природный царь-батюшка, изволивший захотеть жить по старине, без бесовских заграничных привычек и ужимок. Суров, но справедлив! Да, это про меня
Наливай, Иван Петрович.
Он взял графинчик, чуть помедлил, и признался нерешительно:
Я непьющий, Ваше Императорское Величество.
Что, совсем? Грех-то какой
Совсем, Кулибин с опаской перекрестился двумя перстами. Тонкая механика не терпит дрожания рук.
Вот как? я с некоторым сомнением оглядел тарелки с тонко порезанным окороком, ломтиками сёмги, крохотными, меньше мизинца, солёными огурчиками. В одиночестве пить не хотелось. И не куришь?
Человеку от Господа питания дымом не положено.
А нюхать табак?
И носом питания не положено.
Ладно,
неволить не буду, так и придётся пить одному, как горькому пьянице. Эх, где наша не пропадала!
Не пропала и на этот раз чистейшая хлебная слеза взбодрила, подстегнула утомлённый бессонной ночью организм, и заставила вспомнить о загадочном ларце английского посланника.
Вот, Иван Петрович, взгляни. Гвардейцы мои опасаются заложенного взрывающегося механизма, если он там есть, конечно. Вот ты и должен определить. Ну и открыть, разумеется.
Механик, увидев вышеозначенный предмет, сразу подобрался, живо напомнив кота, засевшего в засаду у мышиной норки. Разве что коты не облизываются в предвкушении и не потирают радостно лапы.
Забавная конструкция, забавная, с этими словами Кулибин раскрыл принесённой с собой кожаный сундучок. И очень напоминает польский подарок князю Шуйскому.