Садитесь, пожалуйста, начала следователь искренним,
задушевным голосом, с первых же слов на ее лице явственно проступили симпатия и участие. Пододвинула ближе ко мне пачку: Курите, не стесняйтесь. Нам надо много о чем с вами поговорить.
Не дожидаясь моего ответа, она вытянула папиросу себе, ловко смяла гильзу и жадно прикурила, вежливо выдохнув дым в сторону.
Спасибо, не курю, привычно отказался я, устраиваясь поудобнее.
Какой симпатичный молодой человек, даже табаком не балуется, чуть кривовато улыбнулась следователь. Сразу видно, настоящий скаут!
Ну, наконец-то, возликовал я про себя. Вполне по-человечески все в прошлом, не зря ругали всяких солженицыных за очернение истории. А что до камеры так работы много у ЧК, вот и не быстро дошла очередь. Да и вообще сама же сидит в каменном мешке без всякой роскоши, работает на износ, можно сказать, света белого не видит. Да быть того не может, чтобы я не уговорил такую милую, уставшую женщину поверить хотя бы на время, пока специалисты не вытащат из тайника сотовый телефон. Надо только начать поаккуратнее Если бы не заросшее щетиной лицо! Я малость замешкался, от отупения в одиночке никак не мог решить, сразу рубануть с плеча: «родился в 1991 году, последнем, когда существовал СССР», или зайти издалека, с моего провала в прошлое, игры Ingress, учебы и жизни в Екатеринбурге.
Между тем, женщина задала следующий участливый вопрос:
Зачем только вы связались с шайкой мерзких фашистов?
Фашисты? Уже тут?! Кха-ха-ха! зашелся я в приступе то ли хохота, то ли кашля. Да что вы вообще о фашистах знать можете! Ведь пока гад Шикльгрубер пейзажики малюет где-то под мостом в Берлине! Короче говоря- тут до меня дошло, что сказано несколько больше, чем оно того стоило. Не знаю никаких фашистов, и знать не хочу. Я простой студент, просто не повезло
Та-а-а-к! резко оборвала меня следователь. Вот теперь все точно!
Всего пара мгновений, и как подменили! Теперь в ее глазах плескалось одно лишь торжество и злоба. Резко раздавив папиросу о край стола, она резким щелчком отбросила окурок прямо на пол. Наклонившись ближе ко мне, выплюнула в лицо слова с брызгами:
Вот что, гражданин Обухов Алексей Анатольевич, года рождения 1903, студент, из потомственных дворян! Хватит запираться. Нам все, решительно все известно. Единственно правильная для вас политика карты на стол! И вот что, в тоне женщины опять проступили нотки усталой нежности. Мы не расстреливаем преступников гораздо более опасных, чем вы. Вот, она сделала широкий жест по направлению к окну. Там работают люди, многие из них были приговорены к высшей мере, но они честным трудом очищают себя от прежних преступлений перед советской властью. Помните, наша задача не карать, а исправлять!
Не знаю никакого Обухова- вскочил я.
Сидеть! меня буквально подкосил резкий крик, а еще пуще многообещающий лязг двери за спиной.
Ну, мы вас заставим сознаться, следователь опять перешла на доверительный тон, совсем как плохой актер в дешевой постановке провинциального театра. Только себе же хуже сделаете, помните, добровольное признание смягчает вину.
«И увеличивает срок» мрачно закончил я про себя ее речь фразой из какого-то фильма.
Затем сквозь льющийся в глаза свет лампы явственно представил, как идиоты в кожанках находят тайник, забыв от радости смешные инструкции следователя, вытаскивают из ящика в первую очередь привычное и понятное винтовку с патронами, с хохотом передают друг другу бутылку бело-финской водки, в то время как незамеченный в потемках смартфон хрустит под их каблуками, а микросхемы смешиваются с грязью и шлаком.
Уж не знаю, по какой статье нынче идет борьба против социализма с оружием в руках, но на пулю в мой затылок хватит с гарантией.
Тут я в полной мере осознал, какая это непозволительная роскошь спокойно подумать о тщете всего сущего: вопросы полетели в лицо как стежки швейной машинки на китайской фабрике.
Когда вы начали склонялся к идеологии «Чёрных волков»?
Место вашего рождения?
Что обсуждалось на скаутинге в Казани?
Через кого вы получали агитационную литературу?
Кто из членов ВКП(б) вас хорошо знает, и где он сейчас?
По какому адресу вы встречались с Борисом Зеленовым?
Как вы связываетесь со своим куратором в Берлине, господином Свежевским?
Служили ли в войсках или учреждениях белых правительств? Когда? Где?
Кто такой Шикльгрубер и какие картины он рисует?