Так неторопливо беседуя, дошли до церкви, перед которой на площади уже начал скапливаться народ. Вот тут везде гудронной смесью залито, ни единой лужицы. Это Юрий Сергеич Федяков постарался, нынешний помещик и директор школы. Традиции блюдёт - храм-то его дедом построен, отец колокола на колокольню аж из самой Москвы выписывал, а внуку, значит, о благоустройстве заботиться.
Вот, кстати, и он сам. Стоит, опираясь на костыль, и хмурится, выслушивая оправдывающегося в чём-то управляющего.
- Моё почтение, Юрий Сергеевич!
- Отец Михаил, безмерно рад вас видеть! - благожелательно откликнулся помещик и рявкнул на управляющего. - Прочь с глаз моих, мерзавец.
Того как ветром сдуло, и батюшка усмехнулся:
- Сурово.
- Иначе нельзя. Представляете, этот недоумок уговаривает взять на себя повышенные обязательства и втрое увеличить посевы яровой пшеницы.
- Я бы не стал, - скромно заметил остановившийся чуть в стороне Фёдор Савич. - По нашим климатам рожь куда как урожайнее выйдет.
- Справедливо замечено, господин сержант, - кивнул помещик. - Здравствуйте, кстати.
- Здравия желаю, ваше благородие! Не посмел первым...
- Полноте, братец. Уж не нам, понюхавшим пороху и с лихвой хлебнувшим горячего, чиниться подобно провинциальным купчихам.
- Привычка со службы.
- Оно похвально, но мы же в отставке. Так что там про рожь, господин сержант?
- Как вам сказать, господин лейтенант... Пшеница, конечно, закупается комиссариатом по весьма приятным для нас ценам...
- Ещё бы! Почти вся идёт за границу и возвращается чистым золотом.
- Точно так. В воюющей Европе некому и некогда растить хлеб, а голодных ртов убавилось не так уж много.
- Мерзавец-управляющий то же самое и говорил. А под повышенные обязательства предлагал взять кредит на паровую машину для мельницы. Ведь дадут?
- Свободных средств не хватает? - удивился отец Михаил. - Сколько у вас с аренды выходит?
- У меня общегосударственные расценки со скидкой на суглинки и подзолистые почвы! - Федяков, оскорблённый в лучших чувствах, вскинул голову. - Ни копейки лишней не беру, вам ли этого не знать?
- Простите, Юрий Сергеевич, не хотел обидеть, но...
- Я купил пай на Выксунском сталелитейном заводе, - пояснил мгновенно остывший и пришедший в прежнее добродушие помещик. - Так что бедую нынче без гроша в кармане. А обвинять в скупости и скопидомстве...
- Разве кто обвиняет? - поспешил вмешаться отставной егерь. - Вернёмся к нашему разговору, ваше благородие.
- Извольте.
- Так вот... мы говорили о пшенице, но читали ли вы газеты за последние полгода? Тон некоторых заметок, появляющихся с завидной регулярностью, позволяет предположить скорую острую потребность именно во ржи, так как ржаной хлеб составляет основу рациона... Вы понимаете?
- Запахло порохом?
- Мне так кажется.
- И где учат подобной внимательности при чтении газет?
Фёдор Савич сделал непонимающую физиономию:
- В каком смысле? После излечения и отставки я прослушал курс сельскохозяйственного училища императрицы Марии Фёдоровны, и более нигде не обучался.
- Возможно, - не стал спорить помещик. - Но не пора ли начинать?
- Сейчас готово будет, - Фёдор Савич кивнул в сторону отца Михаила, незаметно покинувшего их и распоряжавшегося на паперти. - Вот и стол выносят. А вам кресло.
Батюшка не знал, откуда появилась традиция накрывать стол алым сукном, но митрополит Нижегородский и Арзамасский Антоний, на приёме у которого пришлось бывать несколько раз, уверял, будто бы в Петербурге по-иному и не делают. Чтобы не отставать от столичных мод и веяний, пришлось пожертвовать целым рублём, зато теперь никто не упрекнёт жителей Федякова их провинциальностью. Поверх сукна, ближе к правому краю, неизменный графин с водой.
- Господа мужики! - начал отец Михаил, и замолчал, пережидая поднявшийся гул.
Подобное обращение к крестьянам давно вошло в привычку, но до сих пор вызывало оживление в толпе. Пришлось постучать по графину кохинуровским карандашом, после чего шум стих и можно было продолжить.
- Господа мужики! - повторил священник и поклонился в сторону сидящего в кресле Федякова. - И господин лейтенант... Мы собрались для принятия обязательств и, самое приятное, для получения задатков под будущий урожай. И благослови вас Господь! Прошу вас, Потап Захарович, начинайте.
Скромный чиновник государственного закупочного комиссариата, более обеспокоенный предстоящей заготовкой и перевозкой сливочного масла, чем процедурой оформления обязательств, придвинул к себе толстую тетрадь с висящей на шнурке сургучной печатью, и, устало вздохнув, крикнул:
- Подходите по одному!
Мужики замешкались, не решаясь выйти поперёд спокойно сидящего Федякова. Разве можно так не уважить барина? Пусть бывшего барина, но всё же...
- Давайте-давайте, - махнул рукой Юрий Сергеевич. - Я не тороплюсь.
Тогда первым протиснулся сквозь толпу Фёдор Савич:
- Самохин я. Пиши пятьсот пудов ржи, да по триста пудов ячменя с овсом.
Отец Михаил расслышал завистливый вздох. Оно и понятно, на немалый урожай рассчитывал вольный хлебопашец, но народ-то знал сколько будет на самом деле - занизил Фёдор обязательства, чтобы осенью продать тому же комиссариату по более высокой цене. Хорошо крепкому хозяину, а многие с нетерпением ждали сегодняшнего задатка - кто собирался лошадёнку прикупить, кто дом подновить, а кто и просто от природной предусмотрительности. Мало ли засуха, а выплаченное назад никто не забирает.