За спиной Леонардо да Винчи выступали весьма могущественные силы, обладающие реальной (!) властью.
Момент второй - сделать это не удалось. Причем затея провалилась на корню. Не удалось даже как следует выдвинуть обвинение. Очень не хочется додумывать и выдумывать, а существует большой соблазн провести аналогии с современностью. В действительности социальные процессы мало изменились за шестьсот с лишним лет. И антураж Средневековья незначительно меняет принцип работы современной машины судопроизводства. Так что будем объективны и признаем, что такую массовую неявку в суд не только свидетелей, но и самого потерпевшего, можно объяснить только огромным влиянием защиты со стороны обвиняемого. Причем это даже не столько большие деньги, сколько большие связи. Ведь для того, чтобы спустить на тормозах пусть и не очень громкое дело, необходимо осуществить достаточное давление на налаженную процедуру обвинения. Так что можно с достаточной долей уверенности утверждать, что на стороне обвиняемого, то есть молодого Леонардо да Винчи, выступали весьма могущественные силы. Причем могущественные не абстрактно, а вполне действенно.
Предположим, что семья да Винчи, будучи довольно состоятельной, попыталась решить проблему исключительно
с помощью взятки, данной всем участникам этой нелицеприятной истории: «пострадавшему», его родственникам и прочим участникам судебного процесса. Пусть. Но для того, чтобы вычислить за весьма короткий срок таинственных и априори неизвестных (по причине анонимности доноса) свидетелей и вручить им сумму, значительно превышающую ту, которую им уже заплатили за дачу показаний в суде, нужны гораздо более значительные возможности, чем просто наличие денег. Пусть даже очень большого количество денег. Речь идет уже скорее о возможности воспользоваться весьма мощными связями и суметь повлиять на принципы законности в провинции.
Напомню, речь идет о семье потомственных нотариусов. Людей, безусловно, состоятельных, но совершенно не конкурентоспособных (по крайней мере по официальной версии) отмороженным от безнаказанности членам семьи Медичи, установивших пресловутый «барабан» на центральной площади. И если даже предположить, что инициаторами обвинения против Леонардо выступала не эта сомнительной репутации семья, то все равно это было сделано человеком, как минимум уверенным, что его донос встретит поддержку у власть имущих. Совершенно логичным на этом фоне будет предположение, что семья да Винчи, сумевшая так оперативно и с максимальной эффективностью подавить скандальное обвинение в зародыше, обладала весьма весомыми возможностями управлять процессом судопроизводства в насквозь коррумпированной Тоскане. Это означает, что в распоряжении этой загадочной семьи имелись средства (и не только финансовые), превосходящие или по крайней мере не уступающие по влиянию даже мере власти хозяев города.
Леонардо да Винчи «отмазали» и от суда и от следствия по столь пикантному делу, поскольку он был частью налаженного и хорошо отрегулированного механизма могущественной организации масонов.
Этот нехитрый логический посыл подтверждает сохранившийся до наших дней документ - еще одно свидетельство, которое, к сожалению, нельзя засчитать в «портфолио» документов о Леонардо и тем не менее имеющее к нему непосредственное отношение. Далее я цитирую выдержку из официального отчета Тосканского аристократа, занимавшего должность, которая могла быть переведена со староитальянского как «арбитражный судья». То есть эта запись сделана человеком, который контролировал «справедливость решения» по гражданским делам на всей территории долины Арно и датирована 10 апреля 1476 года. Так что случайное совпадение можно смело исключить.
Что же касается дела, которое вызвало такое волнение среди аристократических семей славного города Тосканы, о мужеложстве среди мастеровых и подмастерьев почтенных мастерских, я вызван был засвидетельствовать подлинность донесения, выбранного из ящика, поставленного на главной площади города. Подлинность этого донесения была неоспорима. Донесение было не подписано подлинным именем, но составлено по предписанной форме с указанием о предоставлении свидетелей содомского греха. Имена свидетелей тоже не были подписаны. В свидетельстве было указано, что их рассказ может быть представлен власти, когда будет происходить суд. Мне было поручено произвести дознание в меру моей власти и привлечь к ответственности подлежащих осуждению. Но выполнить долг свой я был не в силах. И нет в том моей вины, и ответ мой держать мне перед судом Божьим. Представлены мне были не смирение и покорность, но противление и ярость. В замену выполнения своего долга перед правителями и Богом увидел я неблагодарность этих правителей, которые отозвали меня от моих обязанностей и хулили меня за честное исполнение моего долга. Сказано было мне правителями, чтоб не доискивался я до истины, а слушал веление власть имущих. Чему я покорно и последовал. Теперь держать мне ответ только перед- Господом нашим.
Ничего себе исповедь. В ней, конечно, нет прямых указаний и конкретных имен, но, видно, «арбитр» был не совсем конченый человек и такое понятие, как «совесть», было ему, в принципе, не чуждо. Ну да что теперь говорить. Этот человек уже давно предстал перед судом, которому он доверял гораздо больше, чем суду человеческому. Так что за документальными подтверждениями подтасовки фактов на означенном судебном процессе дело не стало, даже несмотря на то, что прошло уже более шести веков. В свете приведенных доказательств можно с уверенностью утверждать, что, выражаясь современным языком, молодого и совершившего оплошность Леонардо попросту «отмазали», причем не только от суда, но и от следствия по столь пикантному делу. Можно только предполагать,