Но главной проблемой оставалось то, что его главными покупателями оставались Россия или российские марионеточные режимы в Содружестве Независимых государств. Их нефтеперерабатывающая промышленность была одной из худших в мире, безнадежно устаревшей и неэффективной. Казаков мог получать на этом прибыль, но терял деньги всякий раз, когда продавал свою нефть в страны СНГ, так как они не могли платить за нее слишком много и слишком долго. Реальные деньги открывала поставки нефти с страны Западной Европы, а это означало ее транспортировку через пролив Босфор и Средиземное море. Проблема заключалась в том, что через него уже следовало огромное количество танкеров в среднем, десять супертанкеров в день, плюс все другое судоходство через пролив, что означало потерю времени и денег, не говоря уже о турецких пошлинах с каждого барреля нефти, проходящего через турецкую территорию. Несмотря на богатство, Казаков оставался карликом среди гигантов, когда подходил к конкуренции с западными транснациональными нефтяными компаниями.
Естественно, по мере роста богатства и престижа Павла Григорьевича Казакова появлялись и слухи. Большинство сводились к тому, что он являлся крупным российским криминальным боссом, возглавляющим организацию более влиятельную и мощную, чем российское правительство; другие говорили, что он был наркоторговцем, наживавшимся на основном продукте казахского экспорта героине и использовавшем свои контакты как на Западе, так и на Востоке для транспортировки сотен килограммов героина в месяц по всей Европе. Третьи говорили, что он был американским, китайским или японским шпионом, или просто популярным на этой неделе козлом отпущения.
Это же касалось и генерал-полковника Журбенко: даже он, при всем своем доступе к военным и гражданским источникам информации не знал наверняка. Это делало Павла Казакова очень, очень опасным человеком и еще более опасным врагом. У Журбенко было слишком много детей, внуков, дач, любовниц и счетов в иностранных банках, чтобы серьезно поднимать этот вопрос он был уверен, что Казаков сможет забрать это все, если бросить ему вызов.
Именно поэтому, когда Казаков задал вопрос о своей матери, Журбенко нервно ответил:
Конечно нет, Павел, и сделал глоток виски, чтобы успокоить нервы. Когда он снова посмотрел на Казакова, то заметил, что в его глазах отражаются отблески задних фар лимузина. Глаза змеи, подумал он.
Вы, как и я, Павел, знаете, что армия уже не та после того унижения в Афганистане. Мы даже не смогли справиться с кучей козопасов. Мы не смогли победить повстанческую армию на нашем заднем дворе, учитывая, что она состояла из кучи безработных рабочих, имевших доступ к некоторому оружию с черного рынка. Вильнюс, Тбилиси, Баку, Душанбе, Тирасполь, Киев, Львов, дважды Грозный когда-то грозная Красная армия оказалась не более чем ямой на дороге для задрипанных революционеров.
Вы позволили этим албанским колхозникам зарезать моего отца, как свинью! Запальчиво сказал Казаков. И что вы намерены делать? Да ничего! Что я прочитал на «Интерфаксе» этим утром? «Российское руководство рассматривает вопрос о выводе миротворческих сил из Косово»? Семнадцать солдат убиты налетчиками из АОК, а руководство хочет сбежать, поджав хвост? Я, конечно, думаю, что
нам нужно бы отправить туда ударный батальон или десантно-штурмовую бригаду и пройтись по каждой из их баз паровым катком!
У нас в Косово всего четыре тысячи личного состава, Павел, сказал Журбенко. У нас едва хватает средств, чтобы поддерживать их в минимальной оперативной
«Минимальной оперативной»? Боже мой, генерал, наши солдаты вынуждены сами добывать себе еду! Будь моя воля, хотя бы на день, я бы отправил туда целую бригаду, до последнего человека, и стер бы в порошок все известные и предполагаемые базы АОК к чертовой матери, захватил бы все их схроны, допросил пленных и спалил их дома, и к черту мировое общественное мнение! По крайней мере, нашим солдатам будет, чем заняться. В лучшем случае, это даст им возможность отомстить за смерить своих товарищей по оружию.
Я полностью разделяю ваш задор и ваш гнев, Павел, но вы мало разбираетесь в политике и в том, как вести войну, сказал Журбенко, стараясь, чтобы его голос звучал как можно беззаботнее. Казаков гневно сделал глоток виски. Журбенко не хотел злить его, а думал о том, чтобы казаться настолько понимающим и сочувствующим, насколько мог. Это требует времени, планирования, а главное, денег на то, чтобы произвести такую операцию.
Мой отец занял Приштину менее чем за двенадцать часов с момента приказа, с солдатами, которым едва хватило подготовки, чтобы сделать эту работу.
Да, он сделал это, признал Журбенко, хотя это была не вся Приштина, а только небольшой региональный аэропорт. Ваш отец был настоящим отцом солдатам, рисковым, родившимся воином с традициях славянских царей. Это, похоже, немного успокоило Казакова.
Но пока стояло воцарившееся молчание, Журбенко прикинул в уме. Отправить в Косово бригаду? Потребуется несколько месяцев, возможно, полгода, чтобы мобилизовать двенадцать тысяч личного состава, чтобы сделать что-либо, и весь мир будет знать об этом задолго до того, как будет отправлен первый полк[17]. Нет, это глупо. Убийство полковника Казакова и еще шестнадцати солдат в Косово лишь убедило Журбенко в том, что России нужно уходить из Косова. Казаков был, конечно, блестящим предпринимателем и инженером, но он ничего не знал о простейших аспектах современной войны.