Дея, сдала меня с потрохами подруга и тут же кинула на меня просительный взгляд. Сама, что характерно, не вызвалась.
Хорошо, схожу, решила я, вот сразу полдника и отправлюсь.
Наш староста, спихнув с себя по крайней мере одну головную боль, сразу приободрился.
Жутковатый он малость, тихонько шепнул он нам, может, и правда, андроид какой-нибудь продвинутой модификации?
Ага, мы уже как-то обсуждали такую возможность кажется. Капитан Ли-Карт, поначалу вызвавший среди наших девушек вполне объяснимый всплеск женского кокетства, через несколько дней полета внушал нам всем состояние, близкое к замешательству и даже некоторого страха. Вовсе не потому, что был ужасно суров или рявкал на всех, или на кого-нибудь поднял руку Наоборот, от всегда был безукоризненно вежлив, но вежливость эта явно была вынужденной: не было за ней человеческого тепла или отношения. Он не разу ни на кого не повысил голоса, даже напротив, в минуты недовольства речь его становилась исключительно четкой, размеренной и настолько показательно негромкой, что это даже пугало. Ощущение складывалось такое, что тебя отчитывает механизм или программа. Про распускание рук даже говорить не буду: достаточно было одного острого взгляда, чтобы осадить собеседника.
Примороженный у нас капитан, высказалась однажды Веда. Будто неживой. Но если верить обрывкам фраз членов экипажа, то оно и не удивительно: говорят, он участвовал в Рас-Альхарском пекле брр.
Пока я разделывалась с последним сырником, все эти навеянные сном «воспоминания» мелькали в голове сами собой, больше похожие на информационные всплывающие окна, чем на реальные переживания. Вот любопытство во мне они подстегнули это да. Поэтому, закончив с едой, я скинула посуду в утилизатор и, немного еще поболтав с приятелями, отправилась искать капитана.
В рубке его не оказалось. Любезная девушка сдала свое начальство и сообщила, где я могу найти его, начальства, каюту. Я поблагодарила и отправилась по адресу. Красного огонька напротив графы «не беспокоить» стандартного электронного табло на двери не горело, и я смело постучала (а чего во во сне бояться, правильно?).
Лик открыл секунд через пятнадцать. Весь в образе «капитан гражданского космического корабля идеальный, одна штука», хоть сейчас его в рекламный буклет помещай. Даже пуговицы на форме все до последней застегнуты. Но дело даже не в этом, дело в том взгляде, которым он на меня посмотрел: внимательный, вопросительный какой-то совершенно неуютный. Он ничего не говорил, просто смотрел очень красноречиво. «Что вам нужно?» эта фраза совершенно отчетливо мне слышалась, хотя ни слова не было произнесено. Пожалуй, вот это умение выразительно молчать было единственным, что роднило этого Лика с тем, что я знала в реальной жизни.
Мне нужно с вами поговорить, очень информативно сообщила я.
Бравый капитан сделал шаг в сторону, позволяя мне зайти в святая святых, чем я, разумеется, и воспользовалась, с интересом осматривая его обиталище. Здесь меня постигло разочарование: каюта была совершенно типовая, только рассчитана на одного жильца, а не на двух, как наша с Ведой. Все те же блестящие металлические поверхности со вставками «под дерево», идеально заправленное спальное место, ни одной побрякушки вокруг, которая могла бы хоть что-то сказать о своем хозяине даже носки нигде не валяются (я вспомнила свою каюту и на миг устыдилась). Единственным «живым» местом казался стол: на нем, слегка мерцая погруженным в спящий режим экраном, лежал планшет, а еще один из ящиков стола казался не очень плотно задвинут.
Слушаю вас, мисс Рин-Стокк. Я удивленно
моргнула, не ожидая, что он вообще знает, как меня зовут, но потом вспомнила, что вообще-то у нас всех на груди нашивки с именами, чтобы экипаж знал, как к кому обращаться.
Я хотела попросить вас начала было я, но меня прервали: крепкий коренастый мужчина лет сорока в сером комбинезоне техника просунулся по пояс в каюту и громко возвестил:
О, кэп, как удачно, что вы здесь. Принимайте работу, две минуточки займет, не больше..
Лик окинул меня оценивающим взглядом, произнес:
Прошу меня простить, и вышел за дверь вместе с уже что-то рассказывающим ему дядькой. «По-хорошему, менять ее надо а не этой хренотой заниматься»
Я осталась одна в капитанской каюте с открытой дверью, правда, но сам факт. Вот тут-то черт (или внутренне шило, зашитое в самом сосредоточии интуиции) и дернул меня сделать это: я подошла к столу и, воровато оглянувшись, отодвинула неплотно прилегающее отделение. Ящик бесшумно поддался, предъявив моему взору содержимое: несколько небольших реликтовых блокнотов, возможно, даже бумажных; пару комм-браслетов, запасной стилус для планшета, коробочку с картами памяти и небольшим, размером с треть моей ладони странным механизмом. Увидев его, я мгновенно позабыла обо всем остальном (об осторожности в частности) и протянула к нему руку.
Он был похож одновременно на маленький плоский волчок и на часы круглое основание на маленькой острой ножке, торчащая вверх палочка-ручка. Все детали выполнены из светло-серого, почти белого металла, а основание расчерчено на четыре равные части: серую, белую, синюю и черную. Я слегка крутанула волчок прямо на поверхности стола, и от того, как, вращаясь, слились эти цвета в единый серо-голубой диск, у меня слегка закружилась голова. Я остановила волчок ладонью и поднесла поближе к глазам Стрелка я же помню, что тут еще должна быть стрелка А откуда я это помню? Не важно Вот вот тут остался торчащий острый краешек как напоминание о том, что она действительно была.