Наконец глухо звякнула дверца кормушки. Дежурный ловко принял из рук раздатчика пайку и поставил ее на стол. Кормушка не закрывалась. Вместо этого металлизированный дверью голос позвал дежурного подойти еще раз. Тот, немало удивясь, подошел, что-то взял из кормушки и до крайности удивленный возвратился к столу.
Странное дело, товарищи! сказал он. Непонятно по какому случаю, администрация нам пожаловала головку сахара.
Дружный радостный гул был ему ответом. Под одобрительные возгласы дежурный принялся
ниткой делить хлеб и аккуратно ломать сахар. Затем минут на десять наступила тишина зэки наслаждались «трапезой», по своей скоромности способной вызвать слезы у любого постящегося инока. Но всему прекрасному рано или поздно приходит конец. Как ни растягивай сто граммов хлеба да кружку кипятку на вечность не растянешь.
В очередной раз лязгнуло окошко двери, и в нем возникло лицо надзирателя.
Переплут! На допрос! чеканя слова, как медные монеты, произнес он.
Человек с фамилией Переплут быстро вскочил и подошел к двери.
Выходи! повторил надзиратель.
Сцепив руки за спиной, Переплут покорно шагнул в коридор. Там уже стояли два «архангела» с оружием на изготовку, готовых любой ценой препятствовать предполагаемому побегу. Зэк покорно втянул голову в плечи и зашагал в кабинет следователя, находившийся на цокольном этаже, либо, проще говоря, в подвале. Худой и долговязый, он напоминал жирафа в зоопарке тот же затравленный взгляд глаз и тоска по воле.
Лейтенант НКВД Гусев сидел на стуле в своей любимой позе спинкой вперед. Глянец на его сапогах наводил на мысли о торжественном параде, а до синевы выбритые щеки эту самую мысль укрепляли. Он в кабинете был не один. На подоконнике, болтая ногами, сидел какой-то типчик в штатском. Когда ввели Переплута, он демонстративно зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот рукой.
Вот, познакомься, Коля, произнес лейтенант, это тот самый профессор Афанасий Поликарпович Переплут. А это, профессор, мой коллега младший лейтенант НКВД Волкогонов. Будет помогать мне в работе с вами.
Профессор равнодушно пожал плечами. Все обвинения против него выглядели настолько смехотворно, что мало-мальски смышленому человеку не составило бы труда отделить «пшеницу от плевел». Но господа чекисты, очевидно, придерживались других взглядов.
«Младшой» спрыгнул со своего насеста и вразвалочку подошел к Переплуту.
Так что, профессор, сучий потрох, будем мы нормально разговаривать или нет? Я тебе не лейтенант Гусев, цацкаться долго не собираюсь!
Переплут поднял на него свои воспаленные глаза.
Быдлом вы родились, господин хороший, быдлом и умрете.
Засим последовала могучая оплеуха, и заключенный вместе со стулом оказались на полу. Афанасий вытер кровь с разбитой губы и ухмыльнулся:
Зря стараетесь. Этим вы лишь подтверждаете мои слова.
Вот и поговори с ним! вздохнул Гусев.
«И поговорим! вдруг чему-то улыбнулся Волкогонов. Мы с ним сейчас в русскую рулетку сыграем, правда, профессор?»
Это была известная лубянская хохма. Следователь брал револьвер с пустым барабаном и начинал игру. Сначала он взводил курок и подносил револьвер к собственному виску. Затем к виску заключенного.
Зэки реагировали по-разному. Кто-то падал в обморок, кто-то просил повторить по пытку, а кто-то с полнейшим безразличием следил за манипуляциями чекистов. Переплут как раз относился к последней категории. Он презрительно фыркнул, когда Волкогонов вхолостую спустил курок и скорчил мину, когда дуло револьвера оказалось у его собственного виска. В следующий момент сверкнула яркая вспышка, его череп подвергся деформации, а еще через мгновение, разрушенный грубым физическим вмешательством, мозг прекратил свою деятельность.
Младший лейтенант с перепугу вскочил из-за стола, сильно толкнув его. Чернильница подпрыгнула, перевернулась и залила дело арестованного Переплута Афанасия Поликарповича.
Черт! выругался безбожник Гусев. Что же ты, Коля, наделал! Теперь столько объяснительных бумаг писать придется!
Не знаю! пробормотал белый как полотно Николай. Я же вроде проверял. Ты же видел я же сам чуть не...
Лучше бы ты! покачал головой лейтенант. Мне сам майор поручил колоть этого профессора, а ты так все бездарно завалил! Обосрался, как первоклассник, «младшой»! Что теперь прикажешь докладывать майору? Преступник разоружил двух матерых следователей и пустил себе пулю в висок?!
Волкогонов плаксиво протянул:
Но я же не нарочно...
Идиот! Еще не хватало, чтобы ты нарочно!
Дверь распахнулась, и незадачливые следователи узрели на пороге своего непосредственного начальника майора НКВД Крячко. Судя по отсутствию на голове фуражки, майор был в легком подпитии и хорошем расположении духа.
Ну, голуби, как наш профессор? осведомился он, с хрустом жуя капустный лист.
Умер, товарищ майор! доложил Гусев, вытягиваясь в струнку.
Как умер? перестал жевать Крячко. Не понял!
Это я виноват, товарищ майор! всем своим видом Волкогонов
выражал покаяние. Недоглядел.
Вы что, охренели? взвился начальник. Мне этого Переплута поручил сам Ежов!