От привычных звуков веселого погрома Алексашка проснулся и испуганно сел на кровати. Русый парик, не снятый на ночь, сбился в мочалку и закрывал глаза.
Кто здесь? спросил Алексашка, делая безуспешные попытки разобрать спросонья, где свой волос, а где чужой. Мин херц, ты?
Я! злым голосом отозвался царь.
Фу! выдохнул либер камрад Сашка. А мне чего-то всю ночь курфюст Бранденбургский снился, так я подумал...
Ya, ya! подтвердил Петр.
Меньшиков вновь полез чесать патлы. Царь своей мозолистой рукой ему помог схватил измочаленный
парик и отодрал его от головы приятеля. Правда, вместе с париком из головы Данилыча был выдран изрядный клок волос, но Петр не обратил на Алексашкин стон никакого внимания.
Скоро полдень, пробасил он, недавно я слыхал бой часов.
Алексашка толкнул в бок Лефорта, Слез с кровати и на цыпочках подбежал к окну.
Ни зги не видно! пожаловался он. Проклятый туман. У нас в Москве...
Что там было в Москве, Петру узнать не удалось, ибо раздался характерный звук московских трактиров. Франц Лефорт, сидя в исподнем на кровати, блевал в ночную вазу. Амбре смеси производных спирта и соляной кислоты шибануло в нос царю.
Du Riechst So Gut! пробормотал он строку из народной прусской песенки, а затем изощренно выругался.
Фефлюхтен виск! пробулькал Франц. Питер, вы уже на ногах... такая рань...
Россию проспите, пьяницы проклятые! заворчал царь. Пошли в трактир!
Лефорт снова склонился над горшком.
Заведение называлось «Гусь и капуста», из посетителей помимо «великолепной русской пятерки» было всего ничего. Сонный хозяин клевал носом у стойки, а жена его в чистеньком накрахмаленном переднике и таком же чепце перетирала бокалы.
Петр восседал во главе стола. По правую руку сидели Меньшиков и Франц, по левую Возницын и Головин. Перед Петром стояло четыре бокала темного пива и блюдо с копченой поросятиной. Посередине стола кувшин с виски. Перед каждым из сидящих тоже стояло немалое количество глиняных бокалов. Время от времени они тянули руки к блюду, брали огромные куски и, капая на грудь, поедали их, запивая водопадами пива. Иногда Петр наполнял оловянные чарки виски и произносил тосты во имя Бахуса.
Хочу земляных яблок! заявил он после того, как первый голод был утолен. Франц, вели, чтобы подали земляные яблоки, картовь, черт подери!
Лефорт подошел к хозяину и шепотом сделал заказ. Хозяин проснулся, потянулся и что-то ворчливо ответил. Лефорт снова с ним заспорил. В конце концов пару пенсов сделали свое дело. Хозяин скрылся в подсобке, Франц, довольный, вернулся к столу.
Чего хотел этот трактирщик? надменно спросил царь. Что у него, картови нет? Так мы найдем другой кабак!
Есть, Питер, ласково погладил его по руке Лефорт, просто нужно подождать, пока блюдо приготовлено. Картофель сырым не едят!
А пусть несет! махнул рукой захмелевший царь. У меня Алексашка все жрет! Верно, майн либер киндер?
Ты что, мин херц! испугался Меньшиков. Я бы лучше рыбки!
Я тебе дам, рыбки! погрозил ему кулаком Петр. Братья, восхвалим Бахуса в сосуде сим! Эй, Прокофий! А куда, к дьяволу, задевался князь-папа? Я его работу вершу, ик!
Возницын втянул голову в плечи и елейным голосом отвечал, что Зотов с утра скорбен животом и пребывает в печали в нужном чулане. Вчера их святейшество переусердствовал с количеством пива, посему господину Петру Михайлову приходится наблюдать отсутствие сего идиота на всеобщей попойке.
Говорил дураку старому, что уксус нужно пить противу поноса! заворчал Петр и пустил царскую чару по кругу. Досталось и хозяину, принесшему им огромное блюдо вареного картофеля. Тот уже был в курсе, что от царской чаши по обычаю отказываться нельзя, поэтому обреченно выдул почти двести граммов виски, вопреки бесплодным надеждам, водой не разбавленного.
Сумасшедшие русские! жаловался он за стойкой жене. Если они пробудут здесь хотя бы до лета, то я сопьюсь, храни меня святая Магдалена!
Ты бы прилег, Джон, с жалостью посмотрела на него жена, а я побуду здесь. Отдохни несколько часов.
Тогда глотать виски придется тебе! мрачно сказал трактирщик. А тебе, Мэри, ни в жизнь не одолеть полпинты чистого виски, это я тебе говорю, твой муж.
А я Мэта с конюшни позову. Пусть он им относит заказы! пошла на хитрость Мэри. Мэт дюжий малый, думаю, он справится.
Хорошо! зевнул Джон. Только приодень его. А я пойду и в самом деле вздремну до ленча. Виски тяжелая штука.
Узнав, что ему предстоит бесплатно накачаться лучшим сортом хозяйского виски, Мэт пришел в восторг. Он долго отмывал в деревянном корыте на заднем дворе свои корявые руки, тер их пеплом и щелоком, затем мочил и прилизывал непослушные патлы. Надев немного поношенную робу хозяина и матросскую шапочку, он подошел к столу русских.
О, матроз! Взгляд царя сфокусировался на незнакомце. Садись, матроз, выпей с нами. Данилыч, подай стул человеку!
Напрасно хозяйка стреляла глазами, пытаясь подозвать к себе конюха. Тот, сидя в обнимку с московским царем, распевал песенки фривольного содержания, каждые десять минут