Неудивительно, отозвалась женщина, вы, простите, кем будете по специальности?
Физик я, пробормотал Алексей, внимательно рассматривая представителя бюро «Добрых услуг».
На вид ей было лет тридцать тридцать два. Постриженные по последней моде черные волосы, чуть низковатый таз, крепкие стройные ноги, облаченные в потертые джинсы. Пахнет, конечно, не «Кристиан Диором», но и
не «Жасмином».
Короче, никогда не разбиравшийся в женщинах Алексей так и не смог понять нравится она ему или нет. Почувствовав, что ее рассматривают, Людмила обернулась и приветливо улыбнулась.
Где у вас ванная, кухня, детское питание, запасные пеленки? скороговоркой произнесла она.
Каманин только сейчас заметил на ее лице небольшую родинку возле подбородка. Он смущенно пожал плечами.
Кухню и ванную покажу хоть сейчас. А насчет всего остального... Извините, но вам придется похозяйничать самой. Кстати, прошу извинить за весь этот бардак. Супруга, знаете ли, очень динамично собиралась.
Вижу! фыркнула Людмила. А есть вы себе в состоянии приготовить? Что-то мне подсказывает, что вы не совсем в ладах с кухней.
Алексей! решил представиться он.
Чего? Какой Алексей? не поняла женщина.
Меня так зовут, пояснил Каманин.
А-а! засмеялась она. Так все же, как у вас с кулинарными способностями?
Я недавно пытался приготовить себе яичницу! честно признался он.
И как успехи?
Из четырех яиц на сковородку попало два, да и те сгорели. Наверное, я что-то не так сделал.
Людмила закончила переодевать ребенка и сунула его в шведский стул. Сходив на кухню и оценив там произведенный Алексеем Михайловичем разгром, она вернулась в детскую.
Масло! сообщила она, трясясь от беззвучного смеха.
Простите?
Вы забыли добавить масло!
Ростислав тихонько вякнул.
В туалет хочет! насторожился Алексей. Где-то здесь была клеенка. Нужно отнести его в ванную.
Зачем? Я ведь только его переодела.
Нужно! Там он сделает свои дела! Слова «писать» и «какать» были для Каманина функционально непроизносимы, поэтому он и выразился немного витиевато.
Ну, знаете ли! не поверила Людмила.
Я понимаю, что выгляжу идиотом, но это так.
Малыш тупо уставился на соцработника и тихонько заворчал.
Идем-идем, Ростик, заторопилась она, в ванную так в ванную.
Глава 4. Земля. 1977. Детский сад
Нельзя сказать, чтобы паренек сильно переживал по этому поводу гораздо больше переживал отец. Алексей привык к вкусной и здоровой пище, в производстве которой Людмиле не было равных. Пару раз он пытался заговорить с женщиной о дальнейшей их судьбе, но, в отличие от Ростислава, Людмила не понимала душевных иносказаний, выраженных физическими величинами, да еще в релятивистском пространстве. Встретив хорошего человека, она не без сожаления рассталась с семьей Каманиных и ушла, чтобы устроить семью собственную. Таким образом, Алексей решил пристроить ребенка в детский сад. Как-то вечером он покормил ребенка «беби-кормом» и сказал:
Чувствую себя в положении бабушки Сергея Мироновича Кострикова. «Сережа, завтра мы идем в приют!»
В чем дело? оторвался от созерцания «Очевидного невероятного» малыш. Месяц назад Алексей приобрел в «ГУМе» новый цветной телевизор.
Да отвлекись ты от этой «Радуги»! Я насчет детского сада.
Вот, блин! чертыхнулся Ростик. Ты хоть представляешь, каково мне там будет?
Представляю! вздохнул отец. А ты представляешь, что мне нужно докторскую защищать в октябре?
Представляю! вздохнул сын.
Не волнуйся, это очень хороший детский сад, естественно, для элиты... Конечно, тебе там будет скучно, но я уверен, что ты чего-нибудь сообразишь.
Ростислав пожал плечами (теперь у него выходило гораздо естественнее), подошел к телевизору и выключил его.
Когда? спросил он.
Завтра! ответил Алексей, окончательно проведя аналогию с бабушкой Кирова.
«Завтра» выдалось прохладное и хмурое. По всем законам природы, утренний морозец шалил в цветущих садах. Садясь в «горбатый» троллейбус типа «ТГ», малыш ворчливо спросил:
Пап, а где наши «Жигули»?
На техобслуживании, буркнул Алексей, вторую неделю мне голову морочат, гады. Сальников, видишь ли, нужных нет!
Сталина на них нет! подтвердил Ростислав. Они бы эти сальники за два часа из старых онучей сделали.
Ишь, какой прыткий! А кого в тридцать восьмом в расход пустили?
Ростислав нахмурился.
Видишь ли, отец, в каждом моменте времени есть что-то хорошее и есть что-то плохое. Плохого почему-то всегда больше. Там стреляли, а здесь воруют.
Невесть откуда
взявшийся алкаш, который стоял недалеко от них, громко икнул:
Устами младенца глаголет истина! возвестил он. Необходимо срочно опохмелиться, пока он по-немецки не заговорил. Рублика не найдется, уважаемый?
Алексей торопливо всунул в заскорузлую руку пьяницы трешку, и тот, обрадованный, сиганул в открытую дверь троллейбуса.
На галеры бы таких, сухо прокомментировал Ростислав, всю Россию пропили.
Тише ты! прошипел отец. Тоже мне, Энди Таккер! Сейчас народ вокруг тебя соберется. Видишь, вон та бабулька уже прислушивается.
На их счастье, «двойка» вскоре подкатила к «Московской», и папа с сыном покинули транспортное средство. Во дворах находился искомый детсад, в котором Ростику предписывалось тянуть лямку аж долгих четыре года до самой школы.