Ну все, Миха, нам теперь крышка толстяк неуклюже попытался оседлать велосипед, но из-за трясущихся от страха рук получалось скверно.
Он то и дело зыркал на приближающуюся троицу и облизывал губы.
Куда собрался, а ну стой, Сеня! крикнуло рыже-конопатое «чудо», выделяющееся из гоп-компании, явно
вожак.
Пухлый, тем временем, вскарабкался на велосипед. Пускай едет, толку-то от него. С тремя у меня шансов справиться не очень много при нынешних моих вводных. И эти трое, к тому же, были не только высокие, но и, в отличие от толстяка, хорошо физически развитые. Спортивные. Конопатый, видимо главный из них, был широк в плечах. Второй имел бульдожью рожу, чуть побитую оспинами, и взгляд совсем не обремененный интеллектом. Еще и белобрысый. Третий высокий и худой, но не дистрофик, а жилистый.
Конопатый демонстративно размял шею и, переплетя пальцы, выгнул кисти ладонями вперед. Я за десяток метров услышал хруст костяшек, не предвещавший ничего хорошего. Они явно собирались отвалить мне звездюлей. С какого перепугу? Ну да ладно, потом разберемся о причинах и следствии. Что же, у меня для вас, парни, неутешительные новости. Вы не на того нарвались.
Я встал в боксерскую стойку, чем кстати вызвал неподдельное изумление на их лицах.
Ребзя, он драться собрался! загоготал Шпала.
Ха-ха-ха!..
И все трое мигом набросились на меня. Но удовольствия «станцевать» нам не предоставили со стороны ворот вдруг донесся крик.
Вы что творите! Лев, а ну немедленно прекрати ребят обижать!
К нам торопилась здоровенная тетенька, по размерам готовая затмить даже толстяка на велосипеде. В спортивном костюме и со свистком, болтающимся в районе пышной груди. Рядом с ней семенил невзрачный мужичок с высоко натянутыми брюками, схваченными подтяжками, и с пышными усами, которыми он забавно шевелил.
Львом, судя по всему, звался заводила конопатый. Если парочка его подельников остановилась, а толстяк Сеня вовсе струхнул, то Лев продолжил бежать на меня носорогом. Я встретил его с дальней руки, без замаха, прямым, попав в солнечное сплетение. Не челюсть же ломать за такие дела с моей судимостью, пусть и погашенной, можно в колонию отправиться. Но удара вполне должно было хватить, чтобы усадить наглую рожу на пятую точку. Тем более, что этого он явно не ожидал, и секунду спустя, сидя на земле, принялся жадно хватать воздух. Глаза конопатый пучил теперь не хуже толстяка Сени.
Габаритная Женщина с большими грудями выросла между нами, сдув со лба упавшую прядь челки. Дружки Левы благополучно отошли подальше.
Тамара Ипполитовна, Савелий Иннокентьевич, мы не при делах! попытался отбрехаться шпала-блондин, корча невинную рожу. Просто шахматисту мяч в голову попал! Через забор перелетел, мы за мячом полезли, а эти двое нарушителей тут! За территорией лагеря! В дырку пролезли, представляете?
Я тебе дам «попал», Куропаткин! Случайно? Знаю я вашу компашку! зарокотала гром-баба. У нас по распорядку утренний туалет, а вы уже сыр-бор развели!
Товарищи спортсмены, пройдите в лагерь, будьте так любезны, подал голос усач, прежде внушительно прокашлявшись.
Выглядел Лева неважно, бледный как полотно и весь взмокший. Он тяжело поднялся и погрозил мне кулаком.
Ну все, ты встрял, Карпов, блин Урою, молись
Он запнулся, схватил мяч и поочередно посмотрел на взрослых, но когда вернул взгляд на меня, глаза Левы говорили куда больше любых угроз.
Ага, воротничок поправь, я подмигнул ему, наконец опустив руки.
Глаза хулигана на секунду вспыхнули, но тут же погасли.
Троица потянулась к воротам. Это сюда они через дырку в заборе пролезли, а обратно уже как положено.
Я не успел выдохнуть, как Тамара Ипполитовна подошла ко мне, взяла за плечи и, отстранившись на вытянутых руках, внимательно меня осмотрела, а потом обратилась к усатому.
Савелий Иннокентьевич, проведите с хулиганами воспитательную беседу и сделайте замечание Виктору Палычу, в нашем лагере дети не должны обижать друг друга. Пусть оставляют всю злость в зале!
Поговорю всенепременно, буркнул себе в усы мужик, как будто нехотя. Я сразу предупреждал, что нечего в лагерь велосипед брать, это чревато!
Он поглядывал на дырку в заборе, видимо, размышляя, что ее придется все-таки заделывать.
Так, а вы Тамара поочередно посмотрела на меня и толстяка. Если еще раз увижу, что вы через забор лазаете, то пеняйте сами на себя!
Во как я спешно переваривал происходящее. Тамара Ипполитовна обернулась к толстяку, тот с такой силой вцепился в велосипед, что костяшки на кистях побелели.
Шульц, с тобой-то все в порядке?
Что с ним может быть, снова пробурчал усач, вздохнув.
Очевидно, он считал всё происходящее абсолютно скучной и незначительной вознёй, но такой, от которой не отмахнёшься, как от наглого комара. Тамара Ипполитовна поднесла указательный палец к губам, призывая усача замолчать и спросила
Сеню.
Маме не побежишь жаловаться?
Толстяк замотал головой, хотя вид у него был, будто пацан вот-вот расплачется.
Интресно, кто его мама?
Ну вот и хорошо, это взрослое решение, как могло показаться, с облегчением заявила Тамара.