- Вот тут товарищи интересуются умеете ли вы отдыхать?
- А что это за товарищи? поинтересовался я, разглядывая гостей. - Газетчики?
- Да. Журналисты. Из «Юманите». Французы...
- Тогда действительно товарищи... А мы тут не столько развлекаемся, сколько работаем Готовимся к записи песни на пластинку по следам Берлинского Фестиваля
- Политическая песня - это важно, - сказал журналист. Он говорил почти без акцента. Не скажи нам, что это француз вполне можно было бы принять его за нашего прибалта.
- Ну, а отдыхать вы умеете? Танцуете? Влюбляетесь? - Он легкомысленно подмигнул. - Или комсомольцу это не положено?
- Ну почему же? Ничего человеческое нам не чуждо... сказал Сергей. - И влюбляемся, и танцуем.
Второй, с более заметным акцентам добавил:
- То, что вы хотите строить социализм мы из песни уже поняли, а после трудового дня что будете делать?
- Показать?
Я посмотрел на секретаря. А потом на мужика постарше рядом с ним. Наверняка или декан, или кто-то подобный. Тот кивнул.
- Покажите
Мы переглянулись. У нас появилась возможность блеснуть, показать класс Никита понял нас правильно и снисходительно пожал плечами.
- А почему-же и нет?
И мы дали
Репертуар был откатан на свадьбах и банкетах и «отскакивал от зубов». Мы сыграли с десяток песен, в основном, разумеется, своих. Углядев среди прыгающей толпы знакомого
немца позвал его на сцену.
- «Пудис» слышал? «Карл Маркс штад»?
Тот дважды кивнул.
- Ну тогда подпевай!
Сыграли и это. Мы спели её на русском, а потом тот, как сумел, на немецком.
Слушали нас с удовольствием. Двери постоянно открывались- молодежь летела на музыку как бабочки на огонь. Среди всего прочего мы сыграли и «Отель «Одиночество». Когда мы остановились после него один из француз подошел и крикнул:
- Откуда вы её знаете? Пластинка ведь только-только вышла?
- Тут следует спрашивать у вас, почему она вам известна?
- Я услышал её на французской пластинке Поля Мориа. Неужели песня уже добралась и до СССР?
Переглянувшись мы рассмеялись.
- Мало того! Она именно тут и родилась!
- Не понял?
Француз реально удивился. Пришлось объяснить.
- Эту песню сочинили мы. Именно у нас Поль Мориа взял эту мелодию и обработал для оркестра.
- Шутите...
Я пожал плечами.
- Там и вторая есть. Наша...
Я подошел к микрофону и объявил «белый» танец» и затянул «Ты меня на рассвете разбудишь»
Журналист слушал и кивал в такт, словно дирижировал.
Закончив, мы стали сворачиваться.
- Я хотел бы поговорить с вами...
- Охотно, - согласился Сергей. Только давайте мы сейчас с инструментами разберемся...
Он кивнул на дверь.
- И тогда мы в вашем распоряжении....
- А вы что, хотите взять у нас интервью? поинтересовался Никита из-за моего плеча.
Француз прищурился.
- А что? Вам нельзя?
- Ну почему же? - удивился я. - Можно, конечно... Только вот насколько я слышал серьезному интервью корреспонденты готовятся, изучают материал... А вы нас сегодня только первый раз увидели... Что из такого разговора может получиться?
- Ну...
Он задумался.
- Тогда давайте просто поговорим. Мне интересно, как это у вас все получается- и учиться, и играть...
Нам хватило десяти минут, что все вернуть инструменты в коморку за сценой.
- Куда пойдем? - Спросил я, ориентируясь больше не на друзей, а на сопровождающих корреспондента лиц. Вспомнив неоткрытые бутылки, предложил. Может быть к нам?
- Нет. Не стоит, - включился Сергей. У нас тесновато будет... Давайте в буфет? Вот товарищи посмотрит как у нас студенты питаются... Мы угощаем.
Секретарь довел нас всех до буфета. Аккуратные столики, чай, кофе, пирожные... Все как у людей. Усевшись за столы и взяв пирожные и чай, мы приготовились к разговору.
- Как это у вас получается? Вы же студенты и сочиняете такие замечательные мелодии!
Стыдиться сил у же не было.
- Вы наверное знаете нашего поэта Пушкина Александра Сергеевича.
Журналист не заметил иронии.
- Конечно!
- Так вот он однажды сказал:
«Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей...»
- Вот и мы также. Мы и учимся и песни сочиняем... И за мир во всем мире боремся! Музыкантам это проще, чем политики. Язык музыки понятен всем!
- А вам не мешает отсутствие свободы в вашем творчестве?
Секретарь дернулся, но корреспондент, словно и не заметив этого, продолжил.
- Творчество- это свобода. У вас её не так много... Вы знаете про Солженицына?
- А что там? удивился я. Мы что-то пропустили?
- «Архипелаг ГУЛАГ» читали?
- Нет.
- А что так?
Я рассмеялся наивности провокации.
- Насколько я знаю он у нас не издавался.
Я вопросительно посмотрел на секретаря. Тот пожал плечами.
- Вот видите- не издавался. Если бы издавался, то обязательно прочитал бы...
- Он недавно вышел во Франции.
- На французском?
- На русском!
- А зачем французам книга на русском языке? спросил я. Там, что, много любителей русских книг, знающих наш язык? Может быть если только для изучающих язык?
- Ну что вы, - влез Никита. Для изучающих язык можно найти книги и поинтереснее... Вот того же Льва Николаевича. Там и так треть книги на французском, насколько я помню.
Журналист пожал плечами, чувствуя отсутствие логики, а я продолжил.