Такого рода помыслы обуревают юную голову Вологжанина, но надо отдать ему справедливость, он не высказывает их, и если мыслит, то мыслит про себя. В наружном отношении последовала в нем только одна перемена: он несколько побледнел и сделался интереснее, но и то потому, что каждое утро тщательно вытирает свое лицо огуречною водою, которая, как известно, имеет свойство сообщать коже матовую белизну и лицу задумчивое и грустное выражение. В обращении Ивана Павлыча к предмету его нежных поисков замечается изысканная предупредительность, но не больше. Таким образом, когда наступает час разъезда с какого-нибудь вечера или раута, Вологжанин необходимо вырастает из земли, держа на руке Тисочкин бурнус и испрашивая разрешения накинуть его на плеча незабвенной. С другой стороны, за обедом или ужином, стараясь сесть сколь можно ближе к Тисочке, Иван Павлыч как бы угадывает все ее мысли и желания и наливает воду в ее стакан именно в то самое время, когда она ощущает жажду. Но, щадя ее застенчивость, он редко позволяет себе вступать в разговор с ней и даже во время танцев ограничивается только весьма небольшим числом избранных фраз: «Вам начинать, Феоктиста Порфирьевна!» или: «Ваш папаша, кажется, сегодня выигрывает». Однажды он решился, однако ж, пожать ей в кадрили руку, и даже действительно пожал, но Тисочка, в своей безмятежности, не обратила на это никакого внимания, потому что после пожатия, как и до него, продолжала болтать руками и смотреть
в землю с прежнею непреклонностью. Взамен того, он очень разговорчив с ее родителями. Когда Порфирий Петрович сидит за картами, то Вологжанин по нескольку раз в вечер подбегает к нему с вопросом:
Ну что, Порфирий Петрович, как дела?
Порфирий Петрович смотрит на него признательно и с чувством пожимает руку.
Очень приятно! говорит он, благодарю вас; сейчас семь в пиках выиграл и Александра Семеныча обремизил!
Не выиграли бы вы, вступается Александр Семеныч, записывая ремиз и ломая в ожесточении мелок, не выиграли бы вы, кабы Петр Борисыч лаптей не плел эх вы! а еще играть садитесь!
Уж там лапти или не лапти, говорит Порфирий Петрович благодушно, а выиграл!
Иван Павлыч чуть-чуть хихикает и, взглянув на будущего папашу с нежностью, удаляется.
Приятный молодой человек! отзывается Порфирий Петрович по уходе его.
Основательный! подтверждает Александр Семеныч, этаких людей бы побольше, так дела-то в губернии совсем другим бы порядком пошли.
Иван Павлыч между тем садится около Софьи Григорьевны и заводит с нею интересный разговор.
А Порфирий Петрович сейчас Александра Семеныча без одной семь в пиках оставил, говорит он, и надо видеть, какой выговор сделал за это Александр Семеныч Петру Борисычу отлично играет Порфирий Петрович!
Вы думаете? отвечает Софья Григорьевна, а я на месте Петра Борисыча никогда бы не села в карты играть ни одной ведь игры не проходит, чтоб его не бранили!
В это время Тисочка, шатаясь из стороны в сторону, проходит мимо Софьи Григорьевны.
Как мила Феоктиста Порфирьевна! восклицает Иван Павлыч, и как скромна! знаете ли, Софья Григорьевна, что если сравнить ее с другими крутогорскими барышнями, то но, право, даже и сравненья никакого нет!
Очень приятно, отвечает Софья Григорьевна, мне кажется, однако ж, что и другие барышни очень милые
Да, коли хотите но всё не то, что Феоктиста Порфирьевна! Возьмите, какая у нее невинность в глазах!
Очень приятно
Из всего вышеизложенного явствует, что тактика Ивана Павлыча весьма остроумна и дальновидна. Он действует прежде всего на родителей и направляет все усилия к тому, чтобы глаза их привыкли к нему. С этою целью он частенько навещает их то утром, то вечером, а иногда и утром и вечером, ездит с ними гулять за город и наконец даже получил однажды приглашение запросто у них отобедать. Одним словом, он хочет сделаться неотразимым, вкрасться в доверенность Порфирия Петровича до такой степени, чтоб последний и не пикнул в ту минуту, когда предложение будет сделано во всей форме, а только бы отвечал: «очень приятно!» и расставил бы вместе с тем руки от изумления, что вот, дескать, как оно случилось: и не ждали и не гадали, а влез подлец в душу, без мыла влез!
Одно только обстоятельство несколько смутило Вологжанина. В одну теплую и лунную ночь, когда он, провожая Пор-фирьевых из загородного сада, по обыкновению суетился около их экипажа, подсаживая Софью Григорьевну и Феоктисту Порфирьевну, из-за угла внезапно появился огромный мужчина, который, при лунном освещении, показался Вологжанину саженей шести ростом, и сильным голосом сказал:
Не опасайся, божественная Феоктиста! друг твой бодрствует над тобой!
И вслед за тем звучным голосом запел:
Спи, ангел мой, спи, бог с тобой!
Иван Павлыч в ту же минуту кинулся, чтобы наказать дерзкого, но он уже исчез.
Кто такой? кто такой? спросил Вологжанин у полицейского, стоявшего у ворот сада, и получил ответ, что незнакомец не кто другой, как ужасный форштмейстер Махоркин, о котором в городе ходили самые загадочные и разноречащие слухи.