Впрочем, плюнем на всё это и будем петь из другой оперы. Пожалуйста, не возлагайте литературных надежд на мою сахалинскую поездку . Я еду не для наблюдений и не для впечатлений, а просто для того только, чтобы пожить полгода не так, как я жил до сих пор. Не надейтесь на меня, дядя; если успею и сумею сделать что-нибудь, то слава богу, если нет то не взыщите.
Выеду я после Святой . Своевременно пришлю Вам свой сахалинский адрес и подробную инструкцию.
Моя семья кланяется Вам, а я кланяюсь Вашей жене.
Будьте, миленький штабс-капитан с усами, здоровы и благополучны.
Ваш А. Чехов.
Суворину А. С., 22 марта 1890
22 марта 1890 г. Москва.
22 мартабря .
Вчера я послал Вам Фишера , один «Вестник
794. А. С. СУВОРИНУ
29 марта 1890 г. Москва.
29 марта.
Вчера послал Вам три тома «Русской старины» : 78, XXII, 79, XXIV и 81, XXXII. Ваших книг осталось у меня немного. Теперь сижу и повторяю гигиену (одежда, постройки, вентиляции и проч.), которую я наполовину забыл. Написал я немного, а всё больше переписываю чужое.
Переутомление штука условная. Вы пишете, что работали по 20 часов в сутки и не утомлялись. Но ведь можно утомиться и лежа целый день на диване. Вы писали 20 часов, но ведь у Вас в это время было отличное самочувствие, Вас возбуждал успех, задор, чувство таланта, Вы любили дело, иначе бы не писали. А Ваш инфант не спит по ночам не потому, что у него есть публицистический талант или любовь к делу, а только потому, что его отец издает газету. Разница большая. Ему бы следовало быть лекарем, адвокатом, жить на 2 тысячи в год и печатать свои статьи не в «Новом времени» и не в духе «Нового времени». Только ту молодость можно признать здоровою, которая не мирится со старыми порядками и глупо или умно борется с ними так хочет природа и на этом зиждется прогресс, а Алексей Алексеевич начал с того, что всосался в старые порядки. Когда мы интимничали, он ни разу не выругал Татищева или Буренина, а это дурной знак. Вы в сто раз либеральнее его, а следовало бы наоборот. Он вяло и лениво протестует, скоро понижает голос, скоро соглашается, и в общем получается такое впечатление, как будто он совсем не заинтересован в борьбе, т. е. участвует в петушином бою как зритель, не имея собственного петуха. А своего петуха иметь надо, иначе неинтересно жить. На беду еще он умный человек, а большой ум при малом интересе к жизни подобен большой машине, которая, ничего не производя, требует много топлива и истощает хозяйство.
Болезнь, о которой Вы писали в последнем письме, дурна сама по себе, но ad vitam дает предсказание хорошее, а главное она радикально излечима. Что же касается наследственности, то с нею надо мириться, ибо она неизбежна и нужна. А нужна потому, что человек, кроме дурного, наследует еще от предков много и хорошего. Пока у А А самое серьезное это его насморк. Насморк истощает организм подобно трипперу. Чтобы выработать то, что ежедневно выделяет больной нос, организму приходится затрачивать много материала. К тому же еще нос находится в прямой связи со всеми дыхательными органами, и нередки примеры, когда от носа кашляют, а закупорка носа, например, полипом, ведет даже к чахотке. Известно также, что нос имеет отдаленную и до сих пор еще непонятую связь с половой сферой.
Когда А А приедет, то прежде всего я покажу его нос Беляеву, считающемуся у нас лучшим специалистом. А дальше его носа я уж ничего не вижу. Захарьин лечит хорошо только катары, ревматизмы, вообще болезни, поддающиеся объективному исследованию, а у А А болезнь умственная, социально-экономо-психологическая, которая, быть может, не существует вовсе, а если и существует, то, быть может, не должна считаться болезнью.
Скажите Алексею Алексеевичу, что его письмо от 7 марта и два рассказа я получил только сегодня . А на его вино я давно уже рукой махнул. Ничего кроме надувательства не вижу.
Сейчас я послал Вам с мальчиком из контрагентства «Вестник Европы» 1875, 6 и «Русскую старину» 1883, т. XXXVII .
Прощайте однако. Пора удирать из дому. Погода хорошая.
Ваш А. Чехов.
Голике Р. Р., 31 марта 1890
31 марта 1890 г. Москва.
31 март.
Христос воскрес, милый Роман Романович!
Поздравляю тебя и всех твоих с праздником и от души желаю счастья. Будь всегда весел и здоров; богатей и имей побольше хороших друзей, и да минуют твою квартиру крупы, скарлатины, которые уже немало испортили тебе крови.
На Фоминой неделе я удаляюсь из прекрасных здешних мест . Прощай и не поминай лихом. Увидимся в декабре. А может быть, и никогда уж больше не увидимся.
В марте я послал тебе письмо и ответа не получил. Я просил тебя поторопить Юлия Богдановича прислать мне то, что он обещал, т. е. счет по «Пестрым рассказам». Это необходимо.
Будь здоров. Низко тебе кланяюсь и прошу не забывать твоего
А. Чехова.
Лейкину Н. А., 31 марта 1890
31 марта 1890 г. Москва.
31 март.
Христос воскрес, добрейший Николай Александрович! Поздравляю Вас с праздником и разговевши. Желаю Вам здравия, спасения, во всем благого поспешения , а главное чтобы изобилие благ земных на Вашей праздничной трапезе не повлекло бы за собой последствий, предусмотренных медициною в отделе желудочно-кишечных заболеваний. Да хранит небо гостей Ваших!