Когда урок был окончен, Эдвард сорвался с места и был таков а хвост его при этом бешено дергался из стороны в сторону. Еще одна физиологическая нелепость для мыши, которую я не могла не отметить.
Я хотела было броситься следом, но внезапно почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног и это я не о хвост в очередной раз споткнулась это на меня с самой верхней полки посудного шкафчика верхом на крышке от кастрюли приземлялся Тайлер Кроули. Я видела его глазки-бусинки совсем близко очевидно, это была сама смерть.
Если бы не Эдвард Каллен, в последний миг заслонивший меня пачкой из-под кошачьего корма.
Едва оправившись от происшествия, я решила, что с меня довольно этих странностей и решила отправиться в библиотеку, чтобы сгрызть там в научно-познавательный целях несколько энциклопедий, посвященных животным.
И там меня ждало несколько пугающих открытий.
Три вещи прояснились окончательно.
Во-первых, Эдвард кот. Во-вторых, согласно энциклопедиям, коты едят мышей значит, Эдвард хочет меня съесть, хоть и борется с этим желанием. Не зря же сбежал с урока!
А в-третьих, я окончательно и бесповоротно в него влюбилась.
Я боялась, что нам предстоял серьезный разговор.
* * *
Ты никогда не пьешь дождевой воды и не ешь сыра
Молочко вкуснее, прогнувшись в спине, заявил Эдвард.
Мы были в лесу, совершенно одни. Эдвард стоял за моей спиной, и судя по шуршанию, забавлялся с бантиком на ниточке, подбрасывая его в воздух и ловя лапами. Он катался по прелой листве и временами сладострастно подвывая, косился на меня своими удивительными зелеными глазами.
Замирая от страха и любви, я продолжила:
Твоя шерсть гуще, чем моя, твой хвост пушистый, и ты пьянеешь от валерьянки. Да, это я тебе ее подлила! с надрывом выпалила я.
Эдвард заурчал, но не так, как на уроке, не сердито. а точно от удовольствия, и у меня в голове вновь всплыло загадочное слово «тискать». Оно определенно было как-то связано с этим урчанием, я была абсолютно уверена.
Сколько тебе месяцев?
Семнадцать.
И давно тебе семнадцать месяцев?
Уже да, лениво отозвался Эдвард, накрывая меня лапой.
Я знаю, кто ты! пискнула я, наблюдая, как Эдвард разевает пасть. Вот, сейчас
Ска-а-ажи это, Белла, ска-а-ажи это громко! Мя-а-ау!
Я ждала гибели, а она все не наступала. Осторожно приоткрыв один глаз, я убедилась, что никакая особенная опасность мне со стороны Эдварда вовсе не грозила: оказывается, он просто-напросто зевал?
Ты Чешир! То есть кот, поправилась я.
* * *
Мы лежали на полянке, залитой солнцем, раскинув лапы в траве и подставив животы теплым лучам мое тщедушное серое пузико солнце грело так же щедро, как и огромный мягкий живот Эдварда. Рыжая шерсть ярко блестела в солнечном свете, вспыхивала ослепительными искорками на кончике каждой шерстинки.
Это было так красиво, что я невольно залюбовалась и, внезапно осмелев, осторожно погладила кошачью шкуру. Какой невзрачной, я, должно быть, выгляжу рядом с ним!
Эдвард вновь заурчал от удовольствия.
Почему вы не едите мышей? осторожно спросила я.
Эдвард напрягся и пружинисто вскочил на лапы.
Карлайл, мой отец, говорит, что все животные братья, и есть их неэтично, когда существует кошачий корм. И я, в целом, согласен.
А почему тогда ты захотел съесть меня?
Эдвард замялся:
Понимаешь, Белла... Мы давно отказались от мясоедения и питаемся одним только кормом. Я привык, что другие животные братья, а не мешки с витаминами, а этих белых мышей, этих лабораторных ничтожеств, вообще как еду
не воспринимаю. Но ты другое дело! Ты такой соблазнительный серый шерстяной пельмень, Белла!
* * *
Кот влюбился в пельмешку.
Глупая пельмешка.
А кот ненормальный мазохист.
* * *
Я обняла Эдварда за круглое рыжее пузо всеми четырьмя лапками и принялась тискать.