Annotation
Не всегда хочется возвращаться домой. Обиды и проблемы, оковами оседающие на ногах, неумолимо тянут вниз, и ты бродишь по ночному городу, погруженный в меланхолию собственных тревог. Но рано или поздно эти спокойные мгновения заканчиваются, и настает пора идти обратно. Ты должен...
Глава 1
Двери и цепи
Глава 1
Иногда бывает сложно
Ха-х, что еще сказать. Жизнь довольно тяжелая штука, разве вы не согласны? Куча проблем изо дня в день только и валятся на голову, будто законы мироздания хотят поглумиться и посмотреть, сколько ты выдержишь камней на своих плечах, делая с противными ухмылками ставки.
Человек рождается, влачит свое жалкое существование и погибает. Наш путь есть путь одиночества, тропинка из желтых камней величиной с ладонь. Очень трудно пройти этот путь и ни разу не споткнуться. Вот только вернуться обратно порой бывает слишком больно.
Чтобы разделить эту боль, мы заводим связи. Первая наша связь родители, фигура матери и отца. Далее родственники. Друзья, знакомые, близкие, товарищи Любовь. Ты цепляешься за эти связи, чтобы было не так одиноко, не так больно, ведь разделить с кем-то свою ношу куда проще, чем тащить ее самому без чьей-либо помощи. Вот только, к сожалению, правило это работает в обе стороны, и, без сомнения, прекрасно, если у вас получается устоять на ногах.
Но что если все наоборот? Что если связи эти, которые уже не разорвать, только тянут тебя глубже вниз? И вот уже вместо того, чтобы грести вместе на одной лодке в прекрасное будущее, ты тонешь, обмотанный с головы до ног неподъемными железными цепями.
Я вздохнул.
Подушечки пальцев неприятно холодил шероховатый металл ключа.
Возвращаться совсем не хотелось.
Я поднял голову и устало поглядел на луну. Сегодня она была необычайно полной, висела настолько близко, что казалось, будто вот-вот свалится вниз и уничтожит к чертям весь этот бренный мир.
Повезло бы
Желтоватый диск луны даже не дрогнул, отказываясь отвечать моим мольбам.
Да не больно-то и хотелось, сволочь.
Я с презрением отвернулся. Губы растянулись в сухую усмешку.
И что я только делаю? Спорю с луной? Совсем уже крыша поехала.
Закинув ключ обратно в карман дряхлой кожаной куртки, купленной на распродаже на рынке еще в бородатых десятых, я открыл пачку сигарет и чиркнул дешевой пластиковой зажигалкой с прозрачным корпусом, внутри которого плескалась жидкость.
Скверная привычка. Конечно, если так посудить, у человека есть огромное множество вредных привычек, и все же курение и алкоголизм в обществе порицаются многократно чаще остального. А мы, между прочим, страдаем от тенденций времени побольше некоторых, ведь, если посмотреть на график качества данной продукции, производители явно хотят нас убить, а между тем на пару с государством нажиться на наших деньжатах.
Ах, ну и плевать. Светлое-доброе сияние капитализма, чтоб его.
Испытывая необходимость протеста с ноткой заложенной обществом вины, я закурил и устроился поудобнее на скамейке.
Чуть поодаль располагался небольшой стадион. Даже в столь поздний час нашлись люди, что нарезали по нему круги, исходя потом и паром из-за разницы температур. Пара-тройка стариков с палками для скандинавской ходьбы, несколько семейных пар с детьми (видимо, решили приучать отпрысков к здоровой жизни с детства) и штук десять «спортсменов» лет тридцати-сорока.
Молодежи обнаружилось меньше всего, и то по большей части они торчали группками где-то в стороне, занимаясь своими первобытными нуждами. Возможно, в таком возрасте просто еще не думаешь о скорой смерти, посему находятся дела поважнее.
Затянувшись покрепче, чтобы дым приятно ударил по горлу, я одобрительно покачал головой, продолжая наблюдать за бегунами.
Молодцы. Хлоп-хлоп!
Когда я подносил пожелтевший фильтр к губам, пальцы едва заметно дрожали, и где-то к концу сигареты грудь начала отдаваться неприятной тяжестью, а сердце гулко застучало в неровном темпе.
Боже, ну что за слабовольный я дурак, скажет кто-то. И будет совершенно прав. Но что с того?
Внезапно откуда-то позади послышалось шорканье чьих-то ног по земле. Оно неспешно приближалось. Обладатель этих ног тяжело переваливался, словно каждый шаг давался ему с трудом, и постепенно становился ближе, уже подобравшись почти вплотную к моей спине.
Я не стал оборачиваться.
Хриплое дыхание на миг повисло в воздухе, после чего невысокий сгорбленный силуэт в оборванной курточке,
а учитывая, что объема в тебе раз в двадцать меньше, тут хочешь не хочешь наделаешь в знак протеста в штаны.
В салоне играла музыка. Типичное радио девяностых, ничего особенного. Я заметил про себя, что слушать его гораздо приятнее современной «эстрады», а потом подумал, как водители не сходят с ума, годами следуя одному и тому же маршруту под одну и ту же музыку.
С другой стороны, чем отличается жизнь любого из нас. Начнешь копаться вглубь, так вообще можно прийти к выводу, что вся твоя жизнь есть просто бессмысленное ожидание смерти, и ты просто пытаешься наполнить его чем-то, чтобы, так сказать, не «сократить дорогу».
От мыслей меня отвлекла вдруг начавшаяся под боком ругань. Я не особо прислушивался и не обратил бы даже внимания, если бы голосящая в яростном исступлении бабка не стукнула меня по ступне концом своей трости, уперевшись в него всем своим стокилограммовым весом.