Я завернул книги в газету и крепко перетянул пакет обрывком шпагата.
С Тошкой мы уговорились встретиться у магазина. Он
пришел туда ровно к трем часам со старым портфелем в руках, и вскоре в комнате позади магазина, тесно уставленной стеллажами, набитыми книгами, мы выкладывали на стол свои сокровища.
Пожилая тетка в очках придирчиво осматривала каждую книгу и что-то ворчала себе под нос. Наконец она разделила все книги на две стопки, большую стопку придвинула к нам со словами: "Эти не пойдут!", а маленькую стопку начала ворошить снова, перебрасывая костяшки на счетах. В этой стопке оказались почти все мои книги и только две Тошкиных.
- Тетя, - жалобным голосом спросил Тошка. - Почему эти не пойдут? Может быть, все-таки можно, чтобы они пошли?
- Нельзя! - вдруг грозно крикнула тетка и подняла очки на лоб. - Нельзя так зверски обращаться с книгами! Надо привыкать беречь вещи! Знаете, что такое книга? Нет, я вижу, вы ничего не знаете! Ничего, иначе вы не принесли бы этих инвалидов сюда!
Она зло фыркнула, склонилась над столом и начала выписывать какую-то квитанцию, но написала только одну строчку и снова подняла голову.
- Над каждой книгой работает сто человек, а может, и больше! - снова закричала она. - Сначала работает писатель. Потом редакция. Потом те, кто печатают книгу в типографии. А лесорубы, которые рубят деревья для бумаги? А рабочие, которые делают эту бумагу? А те, которые добывают металл для машин? Неужели все это делается только для того, чтобы двое нерях превратили книгу в капустный кочан?! Это что? - Она ткнула пальцем в Тошкины книги. - А это? А это? К этим книгам прикасались не руки, а лапы! Лапы, я говорю, слышите? Заберите это домой! - Она стукнула пальцем по большой стопке. - А вот по этому, - она протянула Тошке квитанцию, - получите в кассе два рубля тридцать копеек. Все! Отправляйтесь!
Кое-как запихнув непринятые книги в портфель, мы вышли из комнаты. Мы чувствовали себя так, будто нас неожиданно окатили холодной водой.
- Ну и тетка! - сказал Тошка. - В жизни сюда больше не приду.
- Книжки-то у нас правда... не особенно чистые, - сказал я, заглядывая в портфель. - У твоих так все обложки оторваны и в чернилах.
- Где? Покажи, где? Вот это? Это я капнул очень давно и случайно... А на твоих полно жирных пятен. И страницы мятые, будто их жевали... И надорванные... вот посмотри...
Мы вытряхнули книжки из портфеля и начали их разглядывать.
- А на твоих какие-то рожи нарисованы... и картинки цветными карандашами раскрашены... И углы загнуты... И керосином воняют...
- А на твоих...
Мы чуть не поссорились из-за того, чьи книжки хуже, но вспомнили про квитанцию и пошли получать деньги. Два рубля тридцать копеек мы сразу же превратили в девятнадцать зеркал, а на оставшиеся две копейки купили по ириске. Все равно эти две копейки были ни к селу ни к городу...
Итак, у нас было семьдесят зеркал. Меньше половины того, что нам требовалось. И не было никакой надежды добыть денег еще на восемьдесят.
- А что, если мы напишем прямо в научный журнал. Так, мол, и так, мы проверили Архимеда. Все правда. Просим считать это нашим вкладом в науку...
- Нет, - сказал Тошка. - Они потребуют опыт. А без зеркал мы ничего не сможем. И что это за опыт - на кирпичиках да на подпорочках? Делать - так делать по-настоящему. Солидно. Да и что письмо? Про все не расскажешь. Надо смотреть. Да и писать его - попыхтишь... И в дороге оно потеряться может.
- Тогда надо прямо к ученым.
- Без ФАКСа? Они и разговаривать с тобой не будут.
- Тошка, а что, если не только мы, а еще кто-нибудь догадался проверить Архимеда? Тогда что?
Тошка побледнел и сжал кулаки.
- Не может быть. Две тысячи лет не догадывались и вдруг сразу догадались...
- Ты думаешь, одни мы с тобой такие умные?
Тошка думал минут десять. Потом сказал:
- А где у нас в городе ученые?
- Как - где? В пединституте. Там есть и кандидаты, и профессора, и даже деканы.
- А кто такие деканы? - спросил Тошка.
- Это еще выше профессоров, - сказал я. - Им все подчиняются.
Тошка еще подумал и вдруг решительно сказал:
- Идем в пединститут!
Пединститут находился в Затишье, в километре от города. Большое желтое здание стояло среди серебристых тополей, на волейбольной площадке хохотали и звонко шлепали по мячу студенты, и все было больше похоже на дом отдыха, чем на учебное заведение. Институт нам понравился.
В прохладном пустом вестибюле нас остановила уборщица.
- Вам кого нужно? - подозрительно спросила она.
- Декана, - с достоинством сказал Тошка.
- Это какого такого декана?
- По физике.
- Ишь ты! - сказала уборщица, перекладывая швабру из левой руки в правую. - Только у него и есть дела, что заниматься всякими глупостями.
- С кем воюете, теть Зина? - спросил парень
в тренировочном костюме, вошедший следом за нами в вестибюль.
- Да вот здесь ходят всякие, людей отбивают от работы, - сказала уборщица, показывая на нас шваброй.
- Идем, Колька, - сказал Тошка, хватая меня за руку. - Чего с ней разговаривать!
- Куда? - закричала уборщица, загораживая нам дорогу. - Не допущу! У нас зачеты, а вы тут со всякими глупостями.