- Тошка, смотри!
В следующий момент мы неслись напролом через кусты крыжовника, через вязкую картофельную ботву по осыпающимся под ногами грядкам к тому месту, где был сложен хворост.
Но куча хвороста лежала целехонькая там, где ее сложил Тошка. Зато рядом с треском полыхала Джойкина будка, а сам Джойка с опаленной на боках шерстью метался вокруг, пытался перегрызть цепь и скулил жалобным, почти человеческим голосом.
Удушливо дымила старая телогрейка, служившая Джойке подстилкой, стреляли золотыми искрами доски, а мы стояли, не веря своим глазам, и смотрели.
- Колька, - наконец прошептал Тошка, - так, значит, это не сказка! Значит, он их все-таки зеркалами...
Да, Архимед сжег флот Марцелла зеркалами, сейчас в этом не было никакого сомнения. Даже всемирно известные ученые не верили в это. А вот он, Тошка Федоров, мой друг, доказал, что историки ничего не перепутали и греки вовсе не такие вруны, как кажется, когда читаешь про их битвы и победы.
- Тошка, это же очень важное доказательство... Надо сейчас же сказать об этом Борису Николаевичу, а потом ученым, а потом написать...
- Нет, так ничего не выйдет, - сказал Тошка. - Сначала надо сделать настоящий...
И тут за нашими спинами взорвался пронзительный крик Тошкиной матери:
- Да что же вы, ироды, здесь вытворяете, хотела бы я знать?!
* * *
В понедельник по дороге в школу Тошка предупредил меня:
- Смотри, никому не болтай о том, что мы доказали. Еще не время.
- Почему? - спросил я.
- Доказательство придется делать перед учеными, и не тяп-ляп, а по-настоящему, понял? Поэтому нам придется построить установку. Ведь если мы развесим зеркала на яблонях да расставим на кирпичиках, нас засмеют.
- А какую установку мы будем строить?
обошли всех наших ребят - были у Борьки Линевского, у Блина, не поленились сходить даже на другой конец города к Николайчику, но безрезультатно. То ли родители у них никогда ничего не покупали в бутылках, то ли старались сразу же сдать их в магазин.
Однажды после уроков мы сидели на крутом берегу нашей речушки, швыряли в воду камни и все думали, где же достать денег, как вдруг Тошка сказал:
- Почти все изобретатели были бедняками. А некоторые даже нищенствовали.
- Брось, Тошка, - сказал я. - Неужели они просили по-настоящему, как безногий Степаныч у нас на базаре?
- Просили. Самым натуральным образом. Правда, некоторые. И то когда доходили до точки.
Он замолчал, и лицо у него стало сосредоточенным, как на арифметике, когда попадется трудная задача.
- Колька, - сказал он вдруг, - как ты думаешь, мы уже дошли до точки или еще не дошли?
- Н... не знаю, - растерялся я. - Наверное, дошли.
- Тогда, значит, нам тоже можно это... попробовать.
- Что попробовать?
- Ну... это самое... нищенствовать.
Глаза у меня сами собой широко раскрылись, следом раскрылся рот, и весь вид, наверное, стал у меня дурацким до невозможности, потому что у Тошки на лице появилось тревожное выражение и даже испуг.
- Ты что? - шепотом спросил он.
- Ничего. А ты что, в уме? - наконец произнес я. - Какие же мы нищие, если тетка мне позавчера новые ботинки купила и у нас у каждого дом и еда каждый день? У тех изобретателей вообще ничего не было.
- А что здесь такого? - возразил он. - Сидит же на базаре Степаныч. Тоже в своем доме живет. И два поросенка у него в котухе хрюкают. И сад, и огород у него вон какие! И все ему подают. За день небось полную шапку пятаков набирает. И не стесняется, хотя инвалид.
- Пьяница он без стыда и без совести. И еще спекулянт. Спекулирует своими култышками перед народом. Народу-то что, ведь не все знают, что у него свой дом. Вот он и пользуется этим. Будь я милиционером, я бы ему сразу место нашел! Инвалид! Грош такому инвалиду цена! Маресьев вон тоже без ног, а научился истребитель водить и до конца войны бил фашистов. И еще как бил! На весь мир прославился. Вот это настоящий инвалид. А твой Степаныч... тьфу, даже противно.
- Да вовсе не в Степаныче дело, Колька. Ничего ты не понял. Я про то говорю, что можно просить на изобретение у прохожих.
- Просить?
- Конечно. Только не так, как Степаныч.
- А как?
- Ну... - Тошка замялся. - Можно, например, подойти и сказать: "Дяденька, у меня не хватает на кино..." Или еще что-нибудь придумать.
В голове у меня вдруг все так перепуталось, что я никак не мог собраться с мыслями и сообразить, всерьез это Тошка или разыгрывает меня?
- И не так это стыдно, как кажется, потому что мы не на какую-нибудь ерунду, а на установку... Может быть, это будет величайшим открытием, о котором люди позабыли, считая его сказкой, а мы вернем это открытие человечеству... - Тошка шмыгнул носом от возбуждения. - Что для человека пятак? А мы за вечер можем рубля два набрать. И тогда через неделю...
Теперь я убедился, что Тошка не шутит, и испугался по-настоящему. Город у нас небольшой, знакомые встречаются на каждом шагу, и если кто-нибудь увидит, что мы нищенствуем... я даже представить не мог, что будет.
А Тошка продолжал, вдохновляясь все больше;
- И ты знаешь, как мы назовем наш... этот самый... аппарат? ФАКС, вот как. По первым буквам наших имен и фамилий. Федоров Антон, Коля Соколов. ФАКС. Здорово звучит, правда? ФАКС! Как выстрел.