Цербер так быстро вилял хвостом, что тот превратился в расплывчатое пятно. Деметра потрепала за холки все три мохнатые головы, радостно пытавшиеся лизнуть её в нос, а потом внимательно посмотрела на Персефону. Она знала ответ на свой вопрос ещё до того, как задала его, но не задать не могла. На то она была и мать.
Дочка, а ты правда тут счастлива? Ты же богиня радости и цветения, а здесь ведь одни мёртвые...
Мёртвым тоже не помешает радость и цветение. Им они даже нужнее, чем живым, ведь мёртвым отсюда уже никуда не деться, так? А, значит, здесь теперь их дом, и в нём им должно быть хорошо. Ну, а мне, Персефона взяла Деметру за руку и улыбнулась, а мне тут очень хорошо, матушка. Мне рядом с Аидом пуще прежнего хочется радоваться и цвести. А без него уже и не выходит.
Деметра кивнула. Раз дочь всем довольна, так и быть. Голову старшему брату она отрывать не будет.
Персефона ойкнула.
Самое главное забыла показать! Пойдём, матушка, это недалеко!
* * *
Зевс скептически осматривал убранство мира мёртвых. На его вкус тут было мрачновато: ни позолоты, ни каменьев, что блестели до боли яркой дороговизной, ни процессий обнажённых виночерпиев Стены были окрашены в приглушённые цвета, а упокоенные души посматривали исподлобья, словно это он, Зевс, виновен в том, что при жизни им счастья не было. Громовержец закатил глаза. Подумаешь, поощрял сына и дочку играть в войнушку на Земле как-то же дети должны были развлекаться! Павшие воины воспитательного порыва Зевса явно не оценили, и всё кидали на владыку Олимпа хмурые взгляды. Окончательно настроение испортил какой-то смутно знакомый молодой дохляк, который, завидев Зевса, задрожал, схватился за пятую точку и попытался сигануть от страха в Лету. Аид поймал недоразумение за шкирку, что-то шепнул, вручил невесть откуда взявшийся термос с ромашковым отваром и повелел другим душам увести его подальше. А затем выпрямился на троне и закинул ногу на ногу.
Чем обязан визиту, брат мой?
А то не знаешь, буркнул громовержец, проводив взглядом ладную фигурку перепуганного юноши. А ведь недурен, пусть и мёртвый
Вероятно, желаешь проведать Перси, напомнил Аид, отвлекая загоревшегося было Зевса от удалявшегося прочь парня. Моя жена сейчас в гранатовом саду объясняет Деметре свое открытие о полезности перегноя и цикличности цветения. Хочешь, провожу, послушаешь? Это правда интересно.
Полезный гной? Зевс скривился, а потом мотнул головой. Не заговаривай мне зубы, Аид. Я тут потому, что ты украл мою дочь.
Украл. согласился Аид. Но с её согласия и желания. А украл потому, что ты хотел подсунуть ей одного из своих сынков, не спросясь ни её, ни Деметры. Разве не это ты объявил на весь Олимп, стоило ей только
рот раскрыть о замужестве? Да, нужно было предупредить сестру, но мы не успели. Перед Деметрой я извинился. А перед тобой, не обессудь, не буду.
Ах, значит, не будешь! прогромыхал Зевс и сразу показался на две головы выше. Позади владыки неба заклубились грозовые облака, в них то и дело полыхали белые разряды молний.
Не буду, повторил Аид и поманил кого-то рукой. Зато могу предложить поговорить спокойно и попить чаю с вкусными булочками. Рецепт от мексиканских богов, они ими на День Мёртвых балуются. Танатос сам пёк. Таких у вас на Олимпе нет у меня души за ними в очереди выстраиваются.
Танатос в чёрном фартуке выкатил тележку с аппетитно пахнувшей сдобой и свежезаваренным чаем. Зевс принюхался, и молнии поутихли.
Почему у меня не спросил дозволения? поинтересовался он после третьей вкусной до неприличия булочки.
Аид задумчиво отпил чаю из кружки с цветочками.
Потому что ты дочь родную не послушал, а брата, к которому уже тысячу лет не спускался, и подавно бы не стал. Может, и стоило попробовать, но мы решили не рисковать. Не в обиду, Зевс, но, когда тебе, не дай Уран, слово поперёк скажешь ведёшь себя так, словно тебя Лисса покусала. Да и сыновья твои
Аид лишь покачал головой, не найдя вежливых слов, как бы описать, что любовавшийся с утра до ночи собой в зеркало Аполлон и умудрившийся разругаться даже с собственной тенью Арес в мужья Персефоне подходили, как корове галстук. Зато гонору у обоих было на три Олимпа.
Зевс нахмурился.
Ты меня совсем, что ли, за небога какого-то принимаешь? Если любите друг друга надо было сказать. Когда меня просят, я всегда
игнорируешь. Не морщись, братишка, так ведь и есть. Ты знаешь, сколько раз на дню я успокаиваю людей, нимф, кентавров и прочих, кто пытались тебя молить, но безуспешно? Асклепий меня уже три сотни лет иначе, как психотерапевтом, не называет. Знаешь, как долго такие травмы лечатся? То-то. Не хотел подвергать такому Персефону. Не хотел драк и истерик на весь Олимп. Но самое главное не хотел, чтобы лизоблюды твои тыкали Перси носом в желания великого Зевса, стыдя за её собственные. Мне правда жаль, если тебе обиду нанёс, брат мой. Но о поступке своём не жалею.
Аид улыбнулся своим мыслям и ласково коснулся обручального кольца кончиками пальцев.
Счастливы мы с ней, Зевс. Очень. Сейчас увидитесь и сам спроси у дочери. Только, он поднял палец кверху, призывая верховного бога ко вниманию, спроси, как любящий отец, по-доброму. На меня можешь злиться сколько угодно, можешь молниями своими забросать, если есть желание слова не скажу. Но Перси не обижай. Не спущу.