Мрачные застенки Петропавловской крепости на протяжении всего своего существования рождали легенды о судьбах несчастных обитателей этих казематов. Согласно одной из них, «в Алексеевском равелине был заключен, умер и похоронен царевич Алексей Петрович, вследствие чего равелин этот и получил будто бы свое название; но это неверно: Алексеевского равелина в то время не существовало, а царевич был заключен и умер в Трубецком раскате, по соседству с которым Алексеевский равелин был позже выстроен. Кроме Алексеевского в Петропавловской крепости был еще другой равелин св. Иоанна, в честь царя Ивана Алексеевича, заложенный каменным зданием в 1731 году. Надо полагать, что названия двух равелинов: Алексеевский и Иоанновский, наводя на мысль о судьбе несчастного императора, и дали основание преданию, что эти лица (царевич Алексей и Иоанн Антонович. Н. С. ) и похоронены здесь, и даже будто бы в Алексеевском равелине. Внутри равелина маленький треугольный сад, в нем была могила по местному преданию княжны Таракановой».
Строительство Петропавловской крепости еще продолжалось, когда осенью 1704 года на левом берегу Невы была заложена Адмиралтейская судостроительная верфь. Нехотя, под страхом «лишения живота», переселялись на Адмиралтейский остров чиновники и офицеры, занятые на строительстве флота. Кроме принудительных мер, на которые Петр был скор и изобретателен, ему приходилось идти на всякие ухищрения, в том числе и на демонстрацию своей личной заинтересованности в освоении левобережья. Пыляев записывает старинное предание о том, что существующий по сей день в Летнем саду дворец был построен Петром с единственной целью «возбуждения в первоначальных обывателях Петербурга охоты строиться на Адмиралтейской стороне, потому что до того времени все строились в заречных частях города».
Это было двухэтажное каменное здание с высокой, на «голландский манир», крышей, построенное по проекту Трезини при последующем участии архитектора А. Шлютера. Внутренняя планировка Летнего дворца отличалась сравнительной скромностью. Комнаты были небольшие, с невысокими потолками. Известно, что Петр не любил высоких палат и предпочитал жить в тесных уютных покоях. Как утверждает молва, в тех случаях, когда ему приходилось останавливаться в просторных помещениях, он приказывал с помощью парусины занижать потолки и строить выгородки.
На первом
этаже комната направо от передней служила Петру приемной, куда мог приходить любой человек всякого звания. Здесь, в Летнем дворце Петр обычно выслушивал просьбы и жалобы. Рядом с приемной находился карцер, куда Петр, как говорят, собственноручно запирал провинившихся. В гардеробной дворца стоял большой деревянный шкаф, который, по преданию, император смастерил собственноручно. Впрочем, в фольклоре сохранилось много рассказов о предметах быта, изготовленных царем лично. Согласно одному старинному преданию, Петр смастерил большое трюмо в резной деревянной раме, которое сохранилось в тронном зале Летнего дворца. На раме вырезано имя «Peter», русская буква «П» и год окончания работы. По другой легенде, Петр самолично построил лодку-верейку, которая, кстати, до сих пор бережно хранится внутри футляра его Домика.
До середины XVIII века на половинках двери, ведущей в токарню, можно было увидеть изображение солдата с ружьем, написанное масляными красками. Сохранилось предание о том, как появилась эта картина. Однажды Петр, встав за токарный станок, велел часовому никого к нему не пускать. Явившийся в это время во дворец Меншиков оттолкнул часового. Верный страж, выхватив штык и приставив его к груди светлейшего, закричал: «Отойди, не то приколю на месте». Петр услыхал шум и отворил дверь. Меншиков стал жаловаться ему на часового. Но Петр, выслушав солдата, вручил ему червонец за верную службу, а Меншикову сказал: «Он, брат Данилыч, более знает свою должность, нежели ты». Этого часового будто бы и запечатлел придворный живописец на створках двери в царскую токарню.
За окнами Летнего дворца зеленел молодыми посадками любимый Петром Летний сад, разбитый в 1704 году на месте старинной, еще допетербургской, усадьбы шведского майора Конау. Увлекшись просветительскими идеями Готфрида Лейбница, Петр хотел, чтобы Летний сад, как и Кунсткамера, служил просвещению. Штелин, приехавший в Петербург в 1735 году, записал любопытное предание.
«Шведский садовник Шредер, отделывая прекрасный сад при Летнем дворце, между прочим сделал две куртины, или небольшие парки, окруженные высокими шпалерами, с местами для сидений. Государь часто приходил смотреть его работу и, увидавши сии парки, тотчас вздумал сделать в сем увеселительном месте что-нибудь поучительное. Он приказал позвать садовника и сказал ему: Я очень доволен твоею работою и изрядными украшениями. Однако не прогневайся, что прикажу тебе боковые куртины переделать. Я желал бы, чтобы люди, которые будут гулять здесь в саду, находили в нем что-нибудь поучительное. Как же нам это сделать? Я не знаю, как это иначе сделать, отвечал садовник, разве ваше величество прикажете разложить по местам книги, прикрывши их от дождя, чтобы гуляющие, садясь, могли их читать. Государь смеялся сему предложению и сказал: Ты почти угадал; однако читать книги в публичном саду неловко. Моя выдумка лучше. Я думаю поместить здесь изображения Езоповых басен. <> В каждом углу сделан был фонтан, представляющий какую-нибудь Езопову басню. <> Все изображенные животные сделаны были по большей части в натуральной величине из свинца и позолочены. <> Таких фонтанов сделано было более шестидесяти; при входе же поставлена свинцовая вызолоченная статуя горбатого Езопа. <> Государь приказал подле каждого фонтана поставить столб с белой жестью, на котором четким русским письмом написана была каждая басня с толкованием».