Звякнули приборы, альтмер отправил в рот тёмный кусок мяса, подцепленный на серебряную вилку.
А печень он, как всегда, недосолил, рутинно отметил альтмер. Серана, будьте любезны, передайте соль. Если вас не затруднит, конечно.
Не затруднит, взяв с края стола серебряную солонку, Серана протянула её соседу. Тот, кажется, проглотил не до конца прожёванный кусок злополучных потрохов. Едва не поперхнулся, но принял у неё соль с неприкрытым изумлением на лице.
«Наверное, подумал, что я ему откажу, решила для себя девушка. Отвык от человеческого обращения в стане молчаливых недоброжелателей».
А какое мясо предпочитают на островах? поинтересовалась Серана, поворачиваясь к альтмеру уже всем телом. Я слышала, что у вас не в ходу свинина.
Так точно, по-военному чётко отчитался талморец, осматривая её с каким-то почти неприличным интересом. Почти сразу альтмер склонился ниже и заговорчески прошептал: Только не говорите об этом местным магам. Иначе ничего иного, кроме свинины, они готовить не будут, а наши священные тексты и правда возбраняют употребление мяса «нечистых» животных.
Ваш секрет мой секрет, заверила Серана, едва не раскрыв губы в улыбке.
Отодвинув собственное блюдо и повернувшись, девушка наблюдала, как ест Анкано. Аккуратно и выверенно орудуя ножом и вилкой.
Откуда узнали про наши кхм вкусы? поинтересовался волшебник, прожевав и проглотив очередной кусок. Манера не говорить с набитым ртом, народная у нордов, пришлась девушке по вкусу. Не сказать, что эта информация такая уж секретная, но мы, альтмеры, не особо делимся с миром нашими рецептами.
Когда королева Айренн открыла острова для посещения, я Серана едва не прикусила острыми зубками длинный язык.
«Чуть не сказала, что посещала острова в её правление», попеняла на себя девушка.
У родителей была книга тех времён.
На альтмерисе? Просто книги Алинора никогда не писались на тамриэлике, как ни в чём не бывало эльф перешёл на родной язык.
Серана с улыбкой поняла, что язык высоких эльфов за тысячу лет её «сна» изменился. Но она понимала собеседника. Чтобы не выдать себя, вампирша ответила на чистом альдмерисе праотце альтмериса, мёртвом языке поэзии и науки прошлого. Вот только Серана уже существовала в те времена, когда альдмерис был живым.
Не совсем. То была очень старая книга, советник.
Анкано, поправил её мер, едва заметно смутившись. У вас, должен признать, куда более чистое произношение классического языка, чем у меня.
Я читала труды прославленного Вингальмо в оригинале, соврала Серана, упомянув имя учителя.
Я тоже читал его «Ночь слёз», протянул Анкано, окончательно отодвинув блюдо, показывая, что собеседник ему приятнее приёма пищи. И, должен признаться, он показался мне жутким графоманом.
Мне тоже, охотно согласилась Серана. И всё
Куда больше, чем ты думаешь.
Вампирша отвернулась. Отложив расческу, накинула капюшон и молча вышла.
Смотря ей вслед, Кира радовалась лишь тому, что перевод древнего текста почти закончен. Если повезёт, то уже завтра они покинут Коллегию.
* * *
Мне сказали, что тут нечасто бывает такое ясное небо, поведала Серана, опершись плечом о высокий зубец парапета и спрятавшись в тень, которую тот отбрасывал.
Первый раз на моей памяти такое, признался Анкано.
Альтмер, напротив, стоял на свету, подставив лицо солнечным лучам, что играли зайчиками на золотой коже. Белые как лён волосы развевались на ветру, полы длинного чёрного мундира хлопали крыльями за его спиной. На какой-то миг он раскинул руки, словно намереваясь поймать ветер и взлететь.
Изумившись, Серана наблюдала за таким ребячеством, не под стать взрослому мужчине, тем более советнику. Но девушке оно нравилось. Оно напоминало, что там, в душе, Анкано всё ещё жив.
Мы, альтмеры, почитаем птиц, без смущения пояснил эльф. В детстве я думал, что когда умру, то перерожусь в орла. Больше всего на свете я хотел просто парить над этим миром, любуясь его чудесами и красотой. Без границ. Без необходимости поклоняться одним богам и уничтожать других. Презирать кого-то, предавать, ненавидеть. Я желал просто лететь, Серана. Просто быть свободным.
Выйдя из тени, Серана встала за его спиной. Он тоже давал тень. Вот только В Обливион всё! Девушка шагнула и просто обняла мера за тонкую талию, прижимаясь к нему всем телом.
«Тёплый, осознала девушка, вдыхая его запах. Живой»
Прижавшись ухом к его спине, нордка вслушивалась в стук сердца, гонявшего горячую кровь по венам. Пульсирующая прямо под кожей, она пела Серане тихую песнь. Алая, вязкая, напоенная ветром и солнцем. Наверняка вкус её простой, но с небольшой изысканной ноткой, как у него самого. Кровь первого мужчины, что заставил её желать куда большего, чем дозволено иметь вампиру.
«Кровь Его кровь».
Однажды фалмеры ранили Киру отравленными стрелами, и Серана без сомнений выпила яд из раны, а потом отнесла подругу на руках до ближайшей деревни, где ей оказали помощь. И ни разу за всё это время у неё не было мысли воспользоваться слабостью подруги. Серана верила, что хорошо контролирует свою жажду, но, обнимая Анкано, поняла, что она ничем не лучше новообращенного вампира. Клыки вылезли так, что челюсть начала болезненно деформироваться. Нестерпимая жажда волной агонии охватила тело. Из последних сил Серана отпрянула. Отскочила за мгновение на другую сторону крыши. Рука впилась в камень, кроша его словно кусок рыхлого известняка. Женщина согнулась, прижимая ладонь к скрученному голодным спазмом животу. В голове шумела не кровь Иное тёмное. Ветер Хладной Гавани. Напоминание, что в ней самой не осталось ничего живого и чистого.