***
Пока мужики работали в Манеже, Ирэн поехала в салон одежды, который ей порекомендовала Елизавета Туманова.
Через два дня после открытия выставки у неё была назначена аудиенция у императрицы, а достойное дворца платье было только
одно, все остальные наряды и Прасковья Валуевна и Елизавета забраковали, в силу того что фасоны были слишком «прогрессивны» для дворца.
То платье, которое она успела пошить в Никольском, предназначалось для бала, который был назначен на закрытие выставки, которое состоится через неделю. С этим балом и открывались майские сезоны.
Да, как бы ни странно это звучало, но майские сезоны открывались в первых числах июня. Произошло это, когда календарь сдвинулся на две недели вперёд*.
(*на самом деле переход на григорианский календарь произошёл 14 февраля 1918 года при большевистском правительстве, до этого Царская Россия жила по юлианскому календарю)
В салоне одежды её встретили хорошо, видимо были предупреждены из дворца, что она приедет. Ирина поразилась интересному решению. Было три вида платьев, попроще, средне и очень дорого. Фасоны все были одинаковы, отличался только цвет и материал. Когда Ирина спросила, успеют ли швеи за три дня всё пошить, оказалось, что шить там практически ничего не надо, так, где-то пришить кружево, где-то подогнать по фигуре, возможно украсить драгоценными камнями или шёлком.
Вот ещё интересное наблюдение, шёлк здесь был элементом украшения в силу своей дороговизны, и наряд из шёлка себе могли позволить только очень состоятельные люди.
Ирину обмерили, подобрали платья по цвету и материалу, обсудили как должны быть украшены наряды и попросили подождать для ещё одной примерки, после того как «заготовки» будут по-быстрому подогнаны.
Ирина разместилась в небольшой гостиной, ей принесли чаю, что считалось признаком заведения высшего уровня сервиса, так как чай был дорог.
Чай Ирина любила, а здесь ей ещё подали зелёный, а она так по нему скучала, ведь ей вечно занятой даже в голову не пришло уточнить у Пелагеи или отца, есть ли возможность закупить зелёного чаю.
Ирина сидела, пила ароматный чай из чашки, сделанной из тонкого фарфора, и разглядывала гостиную, украшенную позолоченной лепниной и небольшими картинами с натюрмортами.
Дверь в гостиную отворилась и, о чём-то говоря, вошли две дамы. Яркие цвета и пышность нарядов, а также большое количество украшений указывали на то, что дамы явно не нуждались.
Ого, подумала Ирина, разглядывая богато одетых женщин, какое, однако, популярное место.
Заметив Ирину, женщины замолчали и выжидательно уставились на неё. Но Ирина не собиралась бросать чашку, вставать и приветствовать. Они зашли, пусть первыми и представляются. И продолжила разглядывать дам, попивая чай.
Вдруг одна из дам резко повернулась к своей подруге и что-то зашептала. Ирина всё не расслышала, но одно имя она уловила, как ей показалось, верно. Дама шептала и несколько раз повторила имя графини Балашовой.
Дамы, закончив шептаться, уставились на Ирэн
Смотрят как «на врага народа», подумала Ирэн, такое впечатление, что я им не меньше тысячи золотых империалов задолжала.
Но продолжила пить чай, тоже в ответ глядя на так и застывших у входа в гостиную дам.
Распахнулась дверь со стороны примерочной и вышла сама хозяйка салона, видимо, чтобы позвать Ирэн.
Увидела стоящих дам, поклонилась и поздоровалась, сразу же оговаривая:
Ваше сиятельство, княгиня, Софья Андреевна, вы сегодня рано, я вас ожидала только к четырём, простите великодушно
Ирина же, продолжая сидеть, обратила внимание, что лицо её сиятельства княгини начало покрываться красными пятнами, и подумала:
Сейчас рванёт
И не ошиблась.
Княгиня совершенно не по-княжески, ткнула в Ирэн пальцем и заявила:
Что здесь делает эта женщина?
Однако, подумала про себя Ирина, ничего себе воспитание. Вот тебе и княгиня.
И продолжила спокойно сидеть, допивая вкусный чай. Ей даже стало интересно, что сейчас будет.
Было заметно, что владелица салона растерялась, она явно не ожидала такого.
Ваше сиятельство, но вы же обещались быть попозже, а баронесса здесь по своему делу в назначенное время, ещё не понимая, что происходит залепетала портниха.
До Ирины сразу дошло, что за претензия у княгини к ней, тем более что прозвучало имя Балашовой.
Вот же вредная баба, никак не успокоится, подумала Ирина, продолжая наблюдать за княгиней, которая уже перешла к угрозам в адрес несчастной хозяйки салона.
На ту было жалко смотреть. Ещё бы, с одной стороны Ирэн, за которую рекомендация пришла из дворца, а с другой стороны княгиня, которая тоже не в «лаптях».
Наконец портниха определилась и, повернувшись к Ирине сложила в молитвенном жесте руки на груди и попросила её перенести свой визит.
Ирина хмыкнула, но ничего не сказала в ответ.
Встала и не прощаясь прошла к выходу.
Не оглядываясь вышла, села в ожидавшую её карету. Кстати, барон Виленский сдержал своё обещание и Ирэн ездила на карете с баронским гербом. И уже не видела, как в последний раз топнув ногой и заявив, что «ноги её больше не будет в месте, где принимают таких как эта женщина», княгиня Полосутина покинула многострадальный салон.