Забела, прочитав письмо, помрачнел и передал его Виленскому. Пробежав глазами письмо, тот непонимающе посмотрел на графа, потом на Ирэн и Ирэн поняла, что барон не в курсе про мыло от слова совсем.
Барон передал письмо Путееву и попросил:
Расскажите с самого начала.
Начал Забела, Леонид Александрович периодически добавлял какие-то детали, оборачиваясь на Ирэн. Ирэн молчала, только один раз добавила, что испытания
провёл доктор Путеев с помощью военных лекарей из Никольского гарнизона.
Когда в рассказе дошли до того момента, когда Ирэн торговалась с ханиданским послом, барон неверующе покачал головой и пробормотал, что-то вроде:
Это невозможно
Ирина только улыбнулась, понимая, что барону и так-то тяжело. Наверняка он себе всю голову сломал, откуда у его жены такие знания и характер. Было заметно, что Виленский каждый раз смотрит на Ирэн как на человека, которого если не впервые видит, то по крайней мере знает очень плохо.
Но вопросов барон не задавал, а Ирина не собиралась ему помогать.
Ирина оглянулась на офицера, он спал сидя на стуле, привалившись к стене.
Надо его отвести отдохнуть, сказала Ирина
Но вместо этого барон потряс офицера за плечо и спросил:
Вадим, расскажи, ты видел, что там?
Офицер потёр лицо грязными руками, в кровоподтёках от вожжей. Ирине было жаль парня, но она не вмешивалась, понимая, что и граф, и барон лучше знают, что надо делать. Также молча сидел и Леонид Александрович, и доктор Путеев.
По мере того, что рассказал поручик Головин, лицо барона удивлённо вытягивалось, а лицо графа становилось всё мрачнее и мрачнее.
Андрей, я так понимаю, что Шувалов в курсе? вдруг спросил Виленский графа.
Забела отрицательно покачал головой:
Про это нет
И добавил:
Поехали во дворец
Барон удивился:
Так уже поздно
Теперь нет, загадочно сказал граф Забела, теперь там долго не спят.
Мужчины откланялись и, подхватив под руки несчастного Головина, уехали.
А Ирина решила отправить партию дустового порошка Морозову. Подумала, что уже её-то поставку не отследят и не перенаправят. И села писать письмо Софье и Иогану.
Глава 10.
Москов. Кремль.
Забела и Виленский приехали в Кремль и сразу прошли в кабинет Шувалова, несчастного, спящего на ходу Головина, оставили на диване в приёмной.
Александр Иванович удивлённо поднял голову, оторвавшись от письма, которое читал до их прихода:
Только подумал о том, чтобы за вами послать. Как вы узнали?
Забела не стал говорить про письмо Морозова, которое получила Ирэн, а сразу кивнув на бумагу в руках у Шувалова спросил:
От Морозова письмо?
Шувалов подозрительно взглянул на Забела и вопросительно на Виленского.
Виленский тоже понимал, что Ирэн подставлять не стоит, всё-таки здесь вопрос государственной безопасности, а Морозов похоже отправил два письма, Шувалову, главе тайной службы и Ирэн. Почему Ирэн? На этот вопрос Виленский пока себе ответить не мог. Поэтому сказал следующее:
Александр Иванович, там в коридоре на вашем диване сидит полумёртвый от усталости поручик Вадим Головин. Он и привёз эти страшные вести. И вот мы здесь, не понимаем, что происходит. Я вообще не в курсе последних новостей, только вчера ночью приехал из Златоуста.
Шувалов тяжело поднялся из большого кресла и сказал:
Пойдемте к императору.
Увидев вопрос на лице Виленского, ведь ещё недавно Александр всегда старался завершить дела до ужина и провести время с семьёй, женой и детьми, а сейчас уже почти ночь, добавил:
Не спит император, уже несколько недель так живём. Пойдём, Серёжа, там всё и расскажем.
Перед тем как выйти из приёмной, Шувалов отправил гвардейца за Паскевичем.
Император действительно не спал, в отличие от поручика Головина, который уснул на Шуваловском диване, и они не стали будить бедолагу.
Выглядел Александр так, что «краше в гроб кладут». Похудел, осунулся, на лбу явственно проявилась вертикальная морщина.
Увидел Виленского, обрадовался, но как-то вяло, радость была искренняя, но на бурное проявления явно не хватало сил.
Оказалось, что пока Виленский занимался сталью и делал пушки, в империи вскрылась огромная шпионская сеть Бротты, многие ниточки вели к Ставровскому, что было удивительно, потому что он славился своей патриотичностью. Но арестованные, а их было несколько десятков человек только в ближайшем окружении основных ведомств, дружно указывали в сторону Государственного Совета. А Государственный Совет во многом подчинялся Ставровскому.
Но прямых доказательств предательства князя не было.
Дверь открылась и вошёл главнокомандующий Стоглавой граф Паскевич Иван Фёдорович.
Тяжело вздыхая, Шувалов рассказал про ситуацию в Каспийском корпусе. На императора было страшно смотреть, он встал и почти с ненавистью глядя на Паскевича, едва слышно, что для людей, которые хорошо знали Александра, означало только одно, император в ярости, произнёс:
Почему вы не в курсе? У вас армия вымерла на границе, а вы не знали?
Сделал паузу и уже громче приказал:
Сдайте оружие
Иван Фёдорович, герой войны, лучший полководец Стоглавой империи, по количеству побед не имел себе равного, твёрдыми рукам, не произнося ни слова, развязал пояс, на котором висела шпага и кинжал, передал в руки Шувалову.