Я снял балахон под ним на мне оказался эсесовский мундир стального цвета, в петлицах по три дубовых листка.
Роста я среднего, телосложения тоже самого стандартного. В общем внешне Гиммлер оказался совершенно непримечательным мужиком. Такого увидишь в толпе любой европейской страны взгляд вообще ни за что не зацепится. Совершенно обычное лицо, если не считать странных усиков.
Но организм у Гиммлера вроде здоровый. По крайней мере, я уже оклемался после черного ритуала, головокружение прошло и чувствовал я себя превосходно. И даже курить не хотелось, хотя в прошлой жизни я курил. Но Гиммлер, понятное дело, табака никогда не касался. Человек, который запивает водой овсянку, явно курить не станет
В двери моих апартаментов настойчиво постучали.
Похоже, что теперь это не лакей, лакей вроде не стучит.
Я скомкал балахон и забросил его на кровать, оставшись в одном мундире. А потом собрал весь мой германский дух и громко произнес:
Ja?
Не знаю, принято ли у немцев так говорить, но слово «ja» я знал. Равно как и «нихт», а еще «бир», «хенде хох» и «гитлер капут». Но вот последнее мне точно пока что произносить нельзя, иначе мне самому капут.
Дверь открылась, вошли трое. Все в эсэсовских мундирах, в белых рубашках, да еще с аксельбантами. У старшего из этой троицы в одной петлице дубовый листок, в другой руны . Какого он звания хрен его знает. Но явно важная шишка. Хоть и не столь важная, как я, конечно же.
Мужик с дубовым листом поприветствовал меня, вскинув правую руку, потом молодцевато доложил:
Wir bitten um Verzeihung, Reichsführer. Aber unser Führer Adolf Hitler erwartet Sie in Berlin. Sofort.
Так, блин. Так
К моему ужасу я в целом понял, о чем толкует этот дубовый эсесовец.
«Адольф Гитлер». «Берлин». А последнее слово это судя по тону «немедленно», «прямо сейчас».
В общем Гитлер вызывает меня на ковер, прямо сейчас, в три часа ночи. Видимо, что-то стряслось.
И всё бы хорошо, вот только немецкого я так и не выучил. И как я буду, интересно, говорить с Гитлером? Да я и не хочу говорить с Гитлером, единственное что можно делать с Гитлером так это придушить гадину. Вот только хрен мне кто даст такую возможность. Или даст? Я же все-таки
Гиммлер, возможно меня оставят с Гитлером наедине и тогда я с ним расправлюсь. Потом, естественно, меня самого кончат, но я был готов отдать свою жизнь за правое дело. В конце концов, зачем еще нужны попаданцы, если не убивать Гитлеров?
Я молча кивнул.
Эсесовцы расступились, освобождая мне путь к дверям.
«Зал 12 рыцарей» в замке Вевельсбург, украшен 12 колоннами, на полу двенадцатиконечное «Черное Солнце». Прямо под залом располагалась крипта «Валгалла», предназначавшаяся для проведения тайных обрядов, связанных со смертью.
Замок Вевельсбург. В 19341945 гг. принадлежал СС.
Гиммлер, рейхсфюрер СС, один из руководителей Третьего Рейха, организатор убийства миллионов людей.
Замок Вевельсбург, 1 мая 1943 03:14
Мне подали роскошный мерседес длинный и блестящий, с нацистским флажком на капоте. Водитель, прежде чем сесть за руль, поприветствовал меня, подняв правую руку, а один из украшенных аксельбантами эсэсовцев открыл
мне дверцу.
Вот этот парень, судя по всему, мой адъютант. И остальные двое, которые его сопровождают, тоже.
Адъютанты уселись со мной в авто, благо, места тут хватило бы на целое отделение эсесовцев. Еще одна такая же машина сопровождения поехала позади нас.
Я не переставал офигевать с того, сколько народу на меня теперь работает. В одном этом замке сотни сотрудников , а за его пределами их сотни тысяч.
Черт возьми, если бы я знал немецкий я бы уже отправил их всех штурмовать рейхстаг, уничтожать Гитлера и заканчивать войну.
Но я оказался пленником собственной лингвистической неграмотности. А кроме того: я не был уверен, что мои эсэсовцы посмеют выступить против Гитлера, даже если я им прикажу. Я мало знал про Третий Рейх, но понимал, что тут все выдрессированы на рабскую покорность бесноватому вождю. Так что если выступлю против Гитлера мои люди скорее меня самого пристрелят.
Наша кавалькада из двух мерседесов выехала за ворота парка, окружавшего замок, часовые вскинули руки в нацистском салюте. Далее наш путь лежал по каким-то каменистым холмам. В свете фар мелькнул придорожный указатель с надписью «Paderborn», но я понятия не имел, что это такое. Какой-то город? Или так называется мой замок?
Я мрачно молчал, а адъютанты не решались лезть ко мне с разговорами. Что делать-то? Может потребовать остановить машину, сделать вид, что я хочу отлить, а потом сбежать? Но я явно недолго пробегаю по этим горам, которых вообще не знаю.
Кроме того: от Гитлера уже сбежал один его соратник Гесс. Он вроде перелетел в Англию два года назад, этот исторический факт я помнил. Так что если сбежит еще и Гиммлер, то Гитлер явно поднимет на уши весь Рейх, и меня из под земли достанут.
Да и толку бежать? Куда мне бежать и зачем? Гиммлеру нигде не рады. Если даже выберусь за границу то меня там просто повесят. А если переберусь в какую-нибудь нейтральную Швейцарию, то там наверняка арестуют до конца войны, а потом точно также повесят.