Помимо несторианства, в Герате была весьма сильна суфийская традиция, одно время в Герате даже располагалось главное медресе Афганистана. В этом городе можно было встретить последователей суфийских орденов Накшбанди и Чишти, главы которых стали соответственно премьер-министром и министром правительства города.
Святым покровителем Герата является Ходжа Абдаллах Ансари, суфийский философ, умерший в 1088 году. Также в этом городе похоронен персидский поэт Джами.
Сын Шахруха правитель города, поэт и просветитель Улугбек, построивший Самаркандскую обсерваторию, был одним из первых астрономов, изучавших движение звезд. Его календарь и астрономические таблицы были опубликованы Оксфордским университетом в 1665 году.
Итак, Герат был центром науки и культуры, однако, как это часто случается с городами, жители которых придают больше значения собственному духовному развитию, чем вопросам внешней безопасности и военной силы, Герат постоянно переживал вторжения вражеских армий, сопровождавшиеся неизменными разрушениями города.
Несомненно, наиболее ужасное разрушение произвели русские в 1979 году, превратив один из самых древних городов мира в лунный пейзаж. Восстановить историю Герата и найти утраченные документы кажется сейчас невыполнимой задачей. Был ли в действительности Герат Агартхой, или история двух мифических городов всего лишь утопия, в любом случае эта легенда содержит достаточно указаний, чтобы искать оба города в Афганистане. И Балх, несомнено, первый претендент на роль Шамбалы, а Герат Агартхи.
Глава VI СУФИИ: молчаливые мыслители
Сначала необходимо задать вопрос, что представляет собой суфизм. Возможно, суфий ограничится словами, что суфизм это следование традиции и что традиция это воспоминание, которое теряется во времени. Несомненно, суфизм возник как внутреннее течение ислама, не лишенное пантеистских и анимистских корней, связывающих его с шаманами Азии. Суфизм дает человеку эзотерическое знание, которого не может ему дать уже установившаяся религия, и превращается в традицию, которая не является ни культом, ни религией: это практическая философия, основанная и на испытанных, и на лишь намеченных техниках. Несомненно, суфизм нельзя назвать сектой или системой догм. Суфизм не является сектой в том смысле, в котором мы привыкли понимать это слово, то есть чем-то деструктивным, связанным с манипулированием человеческим разумом. Если признать его сектой в религиозном смысле, особенно с точки зрения ислама, поскольку суфизм вышел именно из этой религии, то здесь мы столкнемся с не меньшей трудностью, поскольку сунниты и шииты также взаимно обвиняют друг друга в сектантстве, а для католиков-интегристов сектантами являются протестанты.
Суфийский учитель Идрис-шах (19241996), автор большого числа книг, так определяет суфизм: «Суфизм это идеология, которая стремится лепить людей, направляя их мысли и действия в определенном русле, считающимся правильным. Это наука, искусство, или, точнее, метод человеческого развития, метод, обучающий видеть мир, не распыляя внимание, и адекватно реагировать на требования жизни. Суфийский опыт дает возможность осознать, как и почему мы загоняем себя в определенные рамки и почему наши верования оказываются столь упрощенными и стереотипными».
Если пристальней взглянуть на суфизм, мы обнаружим, что его учение, назовем его так, включает метафизику, разъясняющую начало и природу вещей, космологию, описывающую устройство Вселенной и ее многочисленные состояния, традиционную психологию, изучающую природу человеческой души, психологию глубинного порядка и эсхатологию конечной цели человека и Вселенной. Учебники суфизма для начинающих подчеркивают, что суфизм означает самодисциплину, свободу от материи, стремление и желание изучать самого себя, способность прекратить подавлять и ограничивать себя, умение замечать собственные несовершенства и управлять способностями, которыми мы владеем бессознательно.
Относительно этого последнего пункта Газзали, еще один персидский суфий, который жил во времена, когда суфизм противопоставлялся ортодоксальному исламу, пишет в своем сочинении «Кимия ал-Саадат» («Алхимия счастья»): «Три способности сопровождают суфийское знание: первая умение выходить за пределы сознания. Вторая способность двигать предметы, превосходящие по массе собственный вес суфия. Третья способность усилием воли приобретать знания, которые другим путем приобретаются только ценой тяжелого труда».
редко можно наблюдать в масонских ложах на Западе, больше сосредоточенных на персонализме и чуждых мистическому поиску. Станислас де Гаита сообщает, что масонство того времени было «выродившимся побегом, плохо привитым на старый ствол, не знающим ни одной, даже самой ничтожной его тайны, где почитаемые символы превращаются в рутину, в пустой звук, в язык, алфавит которого утрачен, так что сами масоны уже не знают ни его происхождения, ни целей».