ее, так и этот случившуюся невзгоду переносил кротко и молчаливо, так, как когда неправедных постигает праведный божий суд. А всевидящий промыслитель бог скоро наказал насилующих отмщением, язву мести незабываемую с годами и не заглушаемую никакой радостью беспримерную скорбь углубил в сердце самого царя миро- и рабогубителя и сделал его неизлечимо больным.
Ныне не все по порядку как обо мне, так и о самом царстве было рассказано, но по потребности описываемого времени, что из слышанного пришло на память, то и было написано и приведено здесь для полноты других слов. Подробное описание всех скорбей того несчастия я кратко изложил в этих словах, сократив не из-за недостатка места, но от забвения по причине многих прошедших лет; все это я пропустил и оставил множеству тех (людей), которые тогда жили и сейчас еще не окончили жизнь и которые имеют здравый ум и могут обо всем подробно рассказать. А мы, по немощи природы, уставшие от работы на этом словесном пути и как бы в тихой пристани, пользуясь недолгим отдыхом, остановившиеся после сказанного, позаботимся, устремившись на прямой путь, (рассказать) о делах ранее бывших, чтобы, как бы выполняя некий долг, придать рассказу целость.
Некоторые говорят, что приближенные погасили жизнь грозного царя прежде времени, чтобы сократить его ярость: Борис, который после был царем в России, соединился в тайном намерении убить его с двумя, с тем, кто в то время был приближенным царским любимцем, по имени Богданом Бельским. Бог предусмотрительно допустил, чтобы это совершилось, провидя то, что должно было целиком исполниться в будущее время. Все государства, соседние с его владениями, державы, которые касались границ его земли, не только враги и близко живущие, но и далекие мнимые друзья его, смерти его весьма обрадовались, (считая) потерю его как бы некоторым для них великим приобретением, так как, когда жил, он был им часто неприятен, отнимая у них города и присоединяя их к своему царству; меч в его правой руке не напрасно падал вниз на противников и не переставал ощущаться (ими). И что удивительного, если смерти его коварно радовались посторонние? Ведь и рабы его, все вельможи, страдавшие от его злобы, и они опечалились при прекращении его жизни не истинною печалью, но ложной, тайно прикрытою. Вспоминая лютость его гнева, они содрогались, так как боялись поверить, что он умер, а думали, что это приснилось им во сне. И когда, как бы пробудившись от сна и придя в себя, поняли, что это не во сне, а действительно случилось, чрез малое время многие из первых благородных вельмож, чьи пути были сомнительны, помазав благоухающим миром свои седины, с гордостью оделись великолепно и, как молодые, начали поступать по своей воле. Как орлы, они с этим обновлением и временной переменой вновь переживали свою юность и, пренебрегая оставшимся после царя сыном Феодором, считали, как будто и нет его, того, кого бог восхотел смирить; а вскоре все эти "силентиары" (вельможи), побежденные тем же рабом Борисом, один за другим все погибли, а что было после этого об этом пространно дальнейшее слово изъяснит.