Одним словом, соединив все вместе, и земное царство, и все удовольствия мира, он все это решительно отверг и отряс с себя и всему предпочел бога, ревностно стараясь (подражать) святым, а все обольщение своей власти передал давно завидовавшему ему рабу, который этого ожидал в течение многих лет в тайных движениях сердца, хотя для всех явно. Насколько кто старается подняться на высоту, настолько и большее падение испытывает; так, все мы можем видеть небесную высоту, но не (все можем) ее достигнуть. Или свет солнечного луча здоровыми глазами мы воспринимаем, насколько кто может, но подняться к нему и взять этот светлый луч невозможно; да и видеть его могут не все, а насколько кому дано. Это также указывает на их горькое падение. Но время все тайное выводит на свет; в последующих словах будет рассказано о падении, которого он (оказался) достоин, а здесь нужно подобающими словами закончить рассказ о "святопомазанном" царе Федоре.
У греков первым христианским царем был Константин, а в великой России закончил (ряд законных царей) этот Федор Иванович, поистине благочестивый самодержец; он своею жизнью запечатал весь свой род, подобно тому как Иоанн, сын Захарии, был печатью (т. е. последним) всех пророков. Если это и смело здесь сказано, и к тому не приложимо, но (это сказано) ради его великого благочестия. И если любящие упрекать начнут об этом спорить, во всем прочем мы не будем сопротивляться их воле, так как у писателя об этом не одно слово, но в этом сейчас нет нужды.
Некоторые говорят, что лета жизни этого живущего свято в преподобии и правде царя, положенные ему богом, не достигли еще конечного предела смерти, когда незлобивая его душа вышла из чистого тела; и не просто это случилось, а каким-то образом своим злым умыслом виновен в его смерти был тот же злой властолюбец и завистник его царства, судя по всем обличающим его делам, так как он был убийца и младшего брата этого царя. Это известно не только всем людям, но небу и земле. Бог по своему смотрению попустил это и потерпел предшествующее (убийство), а он рассудил в себе (совершить это второе убийство), надеясь на наше молчание, допущенное из-за страха пред ним при явном убийстве брата того (Федора), царевича Димитрия. Так и случилось. Знал он, знал, что нет мужества ни у кого и что не было тогда, как и теперь, "крепкого во Израиле" от головы и до ног, от величайших и до простых, так как и благороднейшие тогда все онемели, одинаково допуская его сделать это, и были безгласны, как рыбы, как говорится: "если кто не остановлен
Иов - главное действующее лицо в библейской "Книге Иова", где говорится, что Иов был человеком непорочным, справедливым, богобоязненным и "удалялся от зла". Такие же свойства Тимофеев приписывает и Федору Ивановичу.
Юного Феодосия царя благочестивому житию подражатель . Император Византийский Феодосий царствовал с 379 по 395 г. При нем в Византии окончательно восторжествовала христианская религия.
Яко второй Иасаф Индейский - герой повести о Варлааме и Иоасафе, одной из древнейших по времени своего появления у нас переводных повестей. Повесть была создана в Индии и содержала жизнеописание Будды. В греческом переводе восточные имена были заменены христианскими, и Будда превратился в благочестивого царевича Иоасафа. В XI в. повесть из Византии проникла на Русь. Древнейший список ее относится к XIII-XIV в. Иоасаф и его учитель Варлаам стали считаться святыми, и повесть превратилась в житие. Мы находим ее в Четиях-Минеях митрополита Макария и Димитрия Ростовского, под 19 ноября (см. о "Повести о Варлааме и Иоасафе": А. Орлов. Переводные повести феодальной Руси и Московского государства XII-XVII вв. Л., 1934).
Издавна завидящему властолюбцу рабу - так называет Тимофеев Бориса Годунова, которому Федор Иванович поручил управление страной. О Годунове см. прим. 21.
Начало убо греком первый Костянтин во христианех царь . О царе Константине см. прим. 37. Тимофеев называет Константина "началом греком" потому, что Константин в 330 г. перенес императорскую резиденцию из Рима в Византию и назвал ее Константинополем. Сначала эта восточная часть Римской империи составляла с западной одно государство, но после смерти императора Феодосия в 395 г. она в числе восьми диоцезов (областей) обособилась в самостоятельное государство - Византию, в котором с VII в. государственным языком стал язык греческий.
Пророком всем Иоан Захариин печать бысть . Последним пророком, по христианской легенде, был Иоанн, сын священника Захарии; он закончил собой ряд пророков и назывался поэтому "печатью пророков".
Глаголют неции... той же властолюбец злый... виновну ему смерти сущу бывша . Говоря о смерти царя Федора Ивановича, Тимофеев пишет, что она была преждевременной и приключилась "зломудрием злого властолюбца", т. е. Бориса Годунова; он прибавляет, что об этом "глаголют... неции". То же известие находим в Псковской летописи, где говорится, что Федора Ивановича "отравою окорми" сестра жены Годунова "княгиня Димитриева Шуйского"; в Степенной книге Латухина сообщается, что царь "прият смерть от Борисова злохитроства", причем и здесь сказано, что об этом "глаголют неции". В Морозовском летописце приводится уже целый рассказ об отравлении, с чисто баснословными подробностями. Из памятников начала XVII в. об отравлении Федора Борисом рассказывает "Сказание о царстве царя Федора Иоанновича". Очевидно, разговоры об этом ходили среди современников, и Тимофеев, бывший тогда в Москве, конечно, слышал их. Карамзин не верит этим слухам и справедливо указывает, что "летописцы достовернейшие молчат об этом".