На тебя напали сто нунгу с пулемётами, но ты их всех победил? усмехнулся тот.
Нет, покачал он головой из стороны в сторону. Я был стариком и отправился воровать коров. И нунги меня убили. Но я проснулся живым в прошлом. Вот, с тобой говорю, хотя ты тоже давно помер, поэтому, возможно, что мы находимся в загробном мире.
Элаиз задрал к небу худое лицо с широкими ноздрями и мясистыми губами. Он громко заржал, оглашая всю округу безудержным смехом и сотрясаясь всем худым телом.
Ох, Джон, ну ты и шутник! Обожаю твои шутки!
Я не шучу, обиженно надулся он, чем вызвал у друга очередной приступ хохота.
Кончай меня смешить, звонко хлопнул себя ладонями с длинными пальцами по бёдрам Элаиз. Нужно коров проверить.
Пошли, поднялся на ноги Джон.
Он не ожидал от друга такой реакции, думал, что тот ему сразу поверит. Конечно, его история звучала бредово, но не настолько же. К тому же, ведь это правда.
После такого его настроение скатилось ниже ступней. Он привычно, но как-то механически обходил коров, жующих траву, и внимательно осматривал их на наличие насекомых.
Утреннюю чистку он пропустил. Это прерогатива мужчин. Дети пасут коз, ловят рыбу в реке, собирают съедобные растения. Женщины делают укрытия, готовят еду, шьют одежду, доят коров. А мужчины ухаживают за коровами и охраняют их.
Каждое утро женщины собирают коровьи лепёшки и стаскивают их на место для просушки. Там же они собирают сухие лепёшки, жгут из них костры, на которых готовят еду. Потом дети натираются золой и ей же чистят зубы. Той же золой мужчины натирают коров, чтобы защитить их от насекомых. Потом золой натираются мужчины и лишь затем доходит очередь до женщин.
Пока Джон проверял «чужих» коров, мелкий мальчонка забрался одной из них под брюхо и стал пить молоко из вымени. С посудой в племени всегда был дефицит, так что картина совершенно обыденная. Подумаешь, кто-то захотел попить.
Чужими коров Джон считал потому, что они не его личные. Они принадлежат кому-то из племени. Есть личные коровы, а есть лично-общественные. Личных коров доят их хозяева, а к лично-общественным любой человек из племени может подойти и напиться молока.
Джону грустно было смотреть вокруг и видеть, что среди стада нет ни одной его коровы. Ему, словно ребёнку, который недавно стал мужчиной, приходится ухаживать за чужими коровами, перебиваться молоком от общественных животных и довольствоваться стандартной порцией еды. Стоит привести в племя жену её никто, кроме него, кормить не будет. То есть, ему нужно иметь хотя бы тридцать пять коров, чтобы купить жену и прокормить её и себя. А там появятся
телята и дети, и они заживут дорого-богато.
Весь день прошёл в размеренных и привычных делах. Джон поражался тому, как это похоже на его прошлое, и всё больше убеждался во мнении, что оказался снова во времени своей молодости.
Утро началось с ранней побудки. Он подоспел к прогоревшему костру и принялся с энтузиазмом натирать пеплом коров. В это время женщины готовили из свежего молока творог. Дети просыпались среди коз и протирали глаза кулачками, после чего спешили к пепелищу на утренние процедуры. Подростки «продували» коров.
Вернее сказать, лишь со стороны казалось, будто подростки дуют в задницу коровы, задрав ей хвост. На самом деле они ртом стимулировали половые органы скотины, чтобы увеличить надои. Когда-то давно, будучи в их возрасте, Джон и сам «продувал» коров.
Парень не увидел друга. Он вспомнил, что Элаиз был засоней и частенько просыпал чистку коров. У Джона закладывались подозрения, что тот специально это делал, потому что не хотел чистить «чужих» коров. Ведь, вспоминая друга в более старшем возрасте, когда тот обзавёлся своим стадом, он всегда просыпался вовремя и занимался своей скотиной сам. Джону было сложно осуждать друга, ведь он сам иногда хотел забить на обхаживание не своей скотины, но ответственность не давала ему сделать этого. Ведь он жил в клане, получал свою порцию еды. Если ничего не будет делать, как на него посмотрят? Люди скажут, что он бесполезный бездельник. Могут даже посадить в тюрьму, словно норовистую женщину.
Изредка бывает такое, что купишь жену, а она не хочет жить с мужем и работать. Тогда её наказывают. Посреди посёлка из палок и колючего кустарника строят тюрьму и запирают там строптивую девку до тех пор, пока она не одумается. С ней никто не говорит, её не кормят, лишь поят. Долго преступницы не держатся, часто сдаются после нескольких дней. А то чего удумала? За неё целое стадо коров заплатили, а она, выходит, даже заморенной козы не стоит! То же самое ожидает бездельника. Но не тюрьма страшна, а отношение людей. После такого мужика будут считать строптивой девкой, и до конца жизни он не отмоется от этой репутации. В самом худшем случае могут выгнать из племени, но проще самому уйти.
Закончив с коровами, Джон отложил тарелку с кашей и творогом другу под ближайший топчан. Вскоре зевающий Элаиз выбрался из кустов. Придерживая свой Калашников, он петлял между пасущихся животных.
Засоня! усмехнулся Джон. Я отложил тебе еды.
Вот спасибо! искренне улыбнулся Элаиз. Я знал, что на тебя можно положиться, Джон.