Ты бы не очень тут витийствовал, посоветовал Бобров по-русски. Мы-то уйдем, а они-то останутся. И будут уповать на царя. А царь пойдет совсем в другую сторону. Ну и Карфаген никуда не денется.
Серега скомкал речь, сказав:
Ну, в общем, как-то так.
Корабли прошли Геркулесовы столбы и перед ними не спеша, даже как-то вальяжно распахнулся Атлантический океан. На палубы высыпали все и палубы стали напоминать агору в базарный день. Вован хоть и морщился, но мужественно терпел. Он понимал, что народу надо дать насладиться. Через пару-тройку дней народу все это надоест хуже горько редьки, но сейчас он в своем праве.
До Канарских островов дошли за неделю. А вот подходящую речку искали целый день. Вернее, вообще речку. Но все-таки нашли и залили водой все емкости, какие были на борту. И даже серебряные монеты побросали, чтобы вода дольше оставалась свежей.
Погода испортилась, когда корабли приближались к экватору. До этого стоял штиль, осложненный страшной жарой. Вован вынужден был пустить машины, хотя, если честно, в машинном находиться было невозможно от слова вообще. Кочегар, бросив в топку несколько поленьев и поработав кочергой, вываливался на палубу и дышал как рыба, вынутая из воды. Машинист лежал рядом и поступал аналогично. Однако корабль хоть как-то двигался и Бобров научил плавсостав и пассажиров вставлять в иллюминаторы плоские куски дерева и сооружать так называемый рашен кондишен. У себя в каюте он сделал такое приспособление первым делом и ветерок от хода корабля задувал внутрь, принося хоть какое-то облегчение.
Солнце неистовствовало, и народ чувствовал себя даже в тени (хотя какая на корабле тень) медленно поджариваемым куском мяса. Шторм в таких условиях показался долгожданным облегчением. Но он таким недолго казался. Ветер стремительно набрал силу примерно десяти баллов. Немного медленнее подросли волны. Набежавшие тучи закрыли солнце, и над морем сгустился воющий на все голоса мрак. Хорошо,
спросил приплывший на ней в качестве старшего боцман.
Тихо ты, прошипело на него сразу несколько голосов.
И тут же громыхнул выстрел. Это было так неожиданно на фоне звуков джунглей и далекой дроби барабанов, что вызвало непроизвольные возгласы у большей части присутствующих. Даже Бобров, отвлекшийся было на подплывшую лодку, не удержался от рефлекторного ругательства. Впрочем, он тут же пришел в себя и быстро глянул в ту сторону, откуда прозвучал выстрел. Из дула Серегина ружья еще курился дымок. В звуках барабанов Боброву послышалась паника. Они явно отдалялись.
Ты куда стрелял? окликнул его Бобров.
Серега молча указал вперед, переломил ружье, вынул красную гильзу и сунул в ствол новую. Ружье громко щелкнуло.
Пошли, посмотрим.
Бобров оглянулся и предостерегающе поднял руку. Его поняли правильно, и народ остался на месте. Они вдвоем с Серегой перебежками от ствола к стволу направилиськ тому месту, где Серегин выстрел проделал нехилую дыру в завесе листвы.
Нате вам, сказал Бобров растерянно. Ты чем стрелял, Зверобой?
Дык, двумя нулями, ответил Серега и попытался почесать затылок, но вовремя вспомнил, что в руках у него ружье.
Негр в намеке на набедренную повязку валялся метрах в десяти от Серегиной позиции с лицом залитым кровью. Бобров присел посмотреть. Над трупом уже жужжали мухи.
Похоже, ты ему в глаз попал, сказал Бобров, вставая. И этот здоровяк сразу откинулся. Видать, мозг у него все-таки был, и ты попал как раз в него.
Серега настороженно осмотрелся.
А остальных ты здорово перепугал, добавил Бобров. Поэтому, пока любопытство не привело их обратно, надо кончать с дровами и с водой.
Подбодренные Серегой дровосеки быстро расправились с поверженным деревом. Еще не были разделаны самые толстые ветки, а Вован с последней лодкой прислал известие, что дров уже достаточно.
Все вздохнули с облегчением, но при посадке в лодку все-таки соблюдали очередь, хотя, чувствовалось желание свалить с этого «гостеприимного» берега как можно быстрее. Лодке пришлось делать целых три рейса, прежде чем она забрала всех.
«Песочная бухта» пришла, когда уже совсем стемнело, и Вован распорядился вывесить на топе грот-мачты керосиновый фонарь. Корабль, насколько было видно в темноте, был слегка потрепан, но на воде держался уверенно и его капитан, когда встал рядом, заявил, что у него все в относительном порядке и потерь среди личного состава и пассажиров нет.
Ночь прошла относительно спокойно. Вахтенных тревожили только далекие звуки барабанов. Но, видимо, местные племена были сугубо сухопутными, потому что лодок, набитых неграми, так и не появилось, что доставило вахтенным хоть какое-то облегчение. «Камышовая бухта» явилась к полудню, едва дымя трубой и имея всего полторы мачты от полного состава. Фор-стеньга обломилась у самого эзельгофта, а запасной рангоут смыло набежавшей волной, как красочно объяснил капитан. Остаток дня был посвящен ремонту, потому что на остальных кораблях запасной рангоут почему-то не смыло. Вован, отозвав его в сторонку, аккуратно вправил капитану мозги. Но культурно, без мордобития.
Негры из зарослей так и не показывались, хотя барабаны слышались довольно отчетливо. На берег за дровами на этот раз отправились аж на трех лодках. Это уже было целое войско и под таким прикрытием дровосеки действовали более напористо, если не сказать, нагло. Серега даже вознамерился углубиться в джунгли и его с трудом отговорили, до того он вдруг стал смел и дерзок.