Грек подумал. Наверно мучительно искал, к чему бы придраться. Но не нашел и просто крикнул:
Вы мои пленники! Следуйте за мной!
Ага, сказал Вован. Вот прямо сейчас и последую. Губу-то закатай.
Все это он сказал довольно громко, но рупор все-таки убрал. Судно продолжало, не спеша следовать своим курсом.
Ну что у вас там?! крикнул капитан в недра.
Сейчас, сейчас, глухо отозвались из трюма.
Серега, тихо сказал Бобров. Принеси-ка на всякий случай свой карамультук. И мой из каюты захвати.
Грек оказался решительным. Весла головной триеры вспенили воду, флейта зазвучала громче и с иным ритмом.
Он что, на таран собрался? спросил Бобров недоуменно. С чего бы это? Совсем берега потерял? Мы же ему вроде ничего не сделали?
Мы не сделали, ответил Вован сквозь зубы. Зато сейчас сделаем, и крикнул. Все лишние с палубы! Отдать фока и грот-гика-шкоты! Хорош! Крепи!
«Южная бухта» встала в полветра и пошла к малоазийскому берегу все больше и больше ускоряясь. Триера, у которой периплус явно не получался, замешкалась при повороте и потеряла ход. периплус тактически прием при таране далеко отстоящего корабля.
Вторая триера, видимо, ничего не поняв в маневрах головного, вообще встала. А тем временем, остальные корабли, все вдруг повторив Вованов маневр, примерно семиузловым ходом удалялись в сторону Малой Азии. Триеры же, немного помедлив, видно, разобравшись внутри себя, пустились следом, постепенно настигая. Они шли параллельно Вовановым кораблям в кильватер друг другу, скорее всего, собираясь обогнать и опять попытаться таранить.
Вован ухмыльнулся. Сигнальщик замахал флажками следующей за ними «Камышовой бухте», а та, в свою очередь отрепетовала сигнал концевой «Песочной бухте». Вован изящно повернул через фордевинд, когда триера почти с ним поравнялась, и пошел в прямо противоположном направлении, став концевым в линии. Триера успела отреагировать, но радиус поворота у нее оказался больше, и она не стала менять ритм гребли, и поэтому чуть отстала.
Наконец снизу крикнули:
Капитан, пар на марке!
Вован подобрался как хищник перед прыжком и запросил остальных участников похода. И только получив утвердительные ответы, скомандовал:
Паруса на гитовы! и тут же. Полный вперед!
На триерах наверно очень удивились, когда необычные корабли убрали паруса, но не потеряли хода, а наоборот, увеличили его и изящно повернув, направились прямо им в лоб. Триеры постарались уйти от удара, повернув опять к острову, из-за которого вышли. Это им удалось, и необычные корабли прошли мимо в презрительном молчании. Гнаться за ними триерархи посчитали делом бессмысленным, ното, что в их лице флот великого Александра получил по носу, было обидно.
А через пару суток относительно спокойного плавания, недалеко от Крита на пересечку курса вышли три персидских корабля. Похоже, персы чувствовали себя в этих водах вольготно. Еще бы, если сравнивать размеры кораблей, то преимущество однозначно оказывалось на стороне персов. И они вообще обнаглели.
И если персы обнаглели, то Вован просто рассвирепел. И как тут не рассвирепеть, когда они уже потеряли несколько часов, соревнуясь с греками в маневренности и устраивать такие же покатушки с персами у капитана не было никакой охоты. Поэтому он просто шел своим курсом якобы, не обращая никакого внимания на маневры здоровенных персидских корыт. Но все умеющие стрелять на борту были вооружены.
И когда головной переложил рулевые
весла, нацеливаясь в борт «Южной бухте», Вован махнул рукой и грянул залп десятка стволов. Все корабельное начальство, сосредоточенное на корме, полегло одномоментно. Зацепило даже некоторых гребцов верхнего ряда. А для пущего эффекта от планширя и стоек полетели щепки. Стреляли-то волчьей картечью из охотничьих ружей, чтобы не переводить ценный армейский боеприпас.
Вован и сам не ожидал такого безобразия, когда весла у противника вдруг замолотили вразнобой, потому что гребцы, перепуганные грохотом и мгновенным выходом из строя корабельной верхушки, частично побросали весла, частично стали табанить. В общем, этот корабль можно было уже не считать противником.
Остальные, видя участь своего флагмана, решили на всякий случай не связываться с кусачей мелочью и все приготовления на «Камышовой бухте» и на «Песочной бухте» оказались напрасны.
Зато сколько патронов сэкономили, Вован и тут ухитрился найти позитив.
Кносс на Крите оказался заштатным городишком, былая слава которого осталась далеко в прошлом. Глядя на это убожество, даже не верилось, что где-то тут поблизости стоял дворец Миноса, построенный самим Дедалом, в подвалах которого бродил кровожадный плод любви царицы Пасифаи и какого-то, блин, быка. А приплывший из Афин Тесей, грохнул бедолагу Минотавра прямо в его Лабиринте и смылся, кинув его сестрицу Ариадну, понапрасну ждавшую исполнения Тесеем своего обещания, правда, предварительно попользовавшись ее нитью. А так как девушек обманывать нельзя, и боги за этим строго следят, то Тесей и получил то, что получил.
Несмотря на свою заштатность, порт Кносса поставлял все виды услуг для судов и их команд. Вован заполнил опустевшие емкости пресной водой, а Ефимия и остальные коки набрали на местном базаре живой и битой птицы, а также всяких овощей и фруктов.