Имя мое, сказал незнакомец, нимало не значительно, и мне даже трудно было бы объявить вам оное, потому что, сколько мне известно, оно не существует на русском языке.
Каким это образом? вскричал я с удивлением. Вы, верно, знаете еще с юных лет, что собственное имя человека, или, лучше сказать, прозвание его, на всех языках остается неизменным, и потому позвольте сказать вам откровенно, если есть у вас имя на каком-нибудь языке, то должны вы иметь оное и на русском.
Точно так, милостивый государь; но в том-то и дело, что у меня нет собственного имени; а если б непременно нужно было принять какое-нибудь, то ближе всего мне следовало бы называться так, как вы.
Как я? почтенный незнакомец!.. Конечно, это весьма бы для меня было лестно, но
Не будем спорить о такой безделице; выслушайте меня, и вы согласитесь, что я говорю правду. Неудивительно, что черты лица моего вам кажутся знакомыми; мы друг на друга должны быть похожи как две капли воды и потому, если вы, как я не сомневаюсь, хотя изредка смотритесь в зеркало, то должны во мне узнать самого себя.
Тут я взглянул на незнакомца пристальнее, и внезапно холодный пот облил меня с ног до головы Я удостоверился, что он в самом
плечами. Я оглянулся всё утихло Не видя ничего, я продолжал чтение. Вдруг опять послышался мне шепот и громче прежнего Тут мне показалось, что он происходил от предмета, находившегося предо мною. Я поднял голову, и что же представилось моим глазам!.. На чернилице, стоявшей на столе, сидело привидение, ростом не более двух или трех вершков, с яркими глазами, с длинною бородою, с ногами, похожими на козлиные! Вы легко представить себе можете, до какой степени я испугался!.. Но, несмотря на то, не помня, что делаю, продолжал я читать далее. Чудовище, по мере чтения моего, становилось выше, глаза более и более сверкали, ноги делались кривее Мне представилось, что маленькие рога начинали выходить из лба его, покрытого морщинами притом рот его протянулся до ушей, а в глубине рта я заметил язык, похожий на змеиный, и клыки, подобные кабаньим!.. От ужаса я захлопнул книгу и вскочил со стула. В одно мгновение призрак исчез, и с того времени я никогда уже не решался продолжать чтение рукописи».
На лице старика, продолжал Двойник, во время рассказа написан был страх, произведенный воспоминанием. Ни просьбами, ни обещаниями не мог я побудить его раскрыть опять книгу. Я твердо уверен, что старик меня не обманывал и что он сам верил тому, что рассказывал.
Итак, спросил я Двойника, вы не сомневаетесь в справедливости этого происшествия?
Напротив того, отвечал он, я вижу в нем только доказательство, что воображение человека, воспаленное напряжением, ему несвойственным, может представлять ему вещи, которые в самом деле не существуют.
Между такими разговорами протекло довольно времени, и стенные часы пробили двенадцать. При первом ударе Двойник вскочил со стула.
Пора теперь спать, почтенный друг, сказал он мне, желаю покойной ночи. Завтра, если позволите, мы опять увидимся.
Повремените еще немного! вскричал я. Но, может быть, полуночный час и для двойников время роковое?.. В таком случае я не смею вас задерживать.
Помилуйте! возразил он. Это опять один из самых странных человеческих предрассудков! Для нас часы все равны. Обыкновение разделять день на известное число частиц вовсе не нужно для духов. Уверяю вас, что у нас не знают ни Брегетов, ни Элликотов. Я оставляю вас теперь потому единственно, что пора нам спать. Прощайте, до свиданья!
Еще один вопрос, господин Двойник! Правда ли, что вы вообще боитесь петушиного крика?
Вы меня смешите, отвечал с громким хохотом Двойник, может ли хриплый голос петуха устрашить кого-нибудь, не только духа? Но прощайте, спите покойно!
Новый приятель мой, не договорив речи, исчез и последние слова его отозвались в ушах моих как будто издалека. Я последовал его совету и лег спать.
Вечер второй
Если вы действительно меня любите, отвечал он, то, конечно, не откажете в просьбе, исполнение которой нисколько не может затруднить вас.
Что вам угодно, любезный друг? вскричал я. Чем могу служить вам? говорите.
Моя просьба, дорогой Антоний, состоит в том, чтоб вы иногда, в длинные вечера, сообщали мне сочинения свои мне известно, что вы сочиняете.
Ах, почтенный Двойник! признаюсь, что и я не без греха Но произведения пера моего недостойны вашего внимания. Я писал сказки маленькие повести
Нужды нет! прервал меня Двойник. Чтоб придать вам бодрости, и я иногда расскажу вам, что знаю. Мои повести будут не лучше ваших.
Прекрасно! с этим условием охотно сообщу вам мой запас.
Итак, начинайте, любезный друг!
Я выпрямился, немного покашлял и начал читать следующее:
Изидор и Анюта
дорогу; но иные второпях забыли ларчик с бриллиантами, другие оставили в опустелом доме карманную книжку с деньгами. На всех лицах написана была сердечная горесть, на многих жестокое отчаяние. Никто не предвидел грозы, незапно нагрянувшей на Москву; никто заблаговременно не принял мер к спасению Здесь мать, прижав грудного младенца к трепещущему сердцу и ведя за руку малютку, едва начинающего ходить, влечется за другими, сама не зная куда Там дряхлый старик, опираясь на посох, с трудом передвигает ослабевшие ноги. Подходя к заставе, он останавливается еще раз взглядывает на родной город, где думал спокойно умереть Стесненная грудь его едва подымается, и горькие слезы, может быть последние, дрожат в полупотухших очах!.. Купцы теснятся около лавок не для спасения своего имущества, нет: рука их, не дрогнув, уничтожает плоды многолетних трудов, чтоб не достались они врагу ненавистному. Ужаснее всего положение тех, которые находятся в невозможности спастись! В безмолвном отчаянии взирают они на бегущих. Все вооружены; старинные копья и бердыши, разнообразные сабли и кинжалы исторгнуты из оружейных, где обречены были на вечное бездействие. Все готовы умереть за отечество; но чувствуют, что не в силах ему помочь! Единственным утешением служит им слабая надежда, что неприятель отражен будет от Москвы. В самом деле, мысль, что древняя русская столица с величественными храмами, с святыми иконами достанется неприятелю, эта ужасная мысль не может утвердиться в народе. Русское сердце не постигает, каким образом нечестивый супостат осмелится вступить в священные царские чертоги!