«Как это необыкновенно! Как странно!» думал он, не помня себя от удивления, не веря себе и чувствуя всем своим существом, как его мутит от запаха жасмина.
Молча, тяжело дыша, натыкаясь на мебель, они переходили с места на место. Сусанну увлекла борьба. Она раскраснелась, закрыла глаза и раз даже, не помня себя, крепко прижалась своим лицом к лицу поручика, так что на губах его остался сладковатый вкус. Наконец, он поймал кулак Разжав его и не найдя в нем векселей, он оставил еврейку. Красные, с встрепанными прическами, тяжело дыша, глядели они друг на друга. Злое, кошачье выражение на лице еврейки мало-помалу сменилось добродушной улыбкой. Она расхохоталась и, повернувшись на одной ноге, направилась в комнату, где был приготовлен завтрак. Поручик поплелся за ней. Она села за стол и, всё еще красная, тяжело дыша, выпила полрюмки портвейна.
Послушайте, прервал молчание поручик, вы, надеюсь, шутите?
Нисколько, ответила она, запихивая в рот кусочек хлеба.
Гм!.. Как же прикажете понять всё это?
Как угодно. Садитесь завтракать!
Но ведь это нечестно!
Может быть. Впрочем, не трудитесь читать мне проповедь. У меня свой собственный взгляд на вещи.
Вы не отдадите?
Конечно, нет! Будь вы бедный, несчастный человек, которому есть нечего, ну, тогда другое дело, а то жениться захотел!
Но ведь это не мои деньги, а брата!
А брату вашему на что деньги? Жене на моды? А мне решительно всё равно, есть ли у вашей belle-soeur платья, или нет.
Поручик уже не помнил, что он в чужом доме, у незнакомой дамы, и не стеснял себя приличием. Он шагал по комнате, хмурился и нервно теребил жилетку. Оттого, что еврейка своим бесчестным поступком уронила себя в его глазах, он чувствовал себя смелее и развязнее.
Чёрт знает что! бормотал он. Послушайте, я не уйду отсюда, пока не получу от вас векселей!
Ах, тем лучше! смеялась Сусанна. Хоть жить здесь оставайтесь, мне же будет веселее.
Возбужденный борьбою, поручик глядел на смеющееся, наглое лицо Сусанны, на жующий рот, тяжело дышащую грудь и становился смелее и дерзче. Вместо того, чтобы думать о векселях, он почему-то с какою-то жадностью стал припоминать рассказы своего брата о романических похождениях еврейки, о ее свободном образе жизни, и эти воспоминания только подзадорили его дерзость. Он порывисто сел рядом с еврейкой и, не думая о векселях, стал есть
Вам водки или вина? спрашивала со смехом Сусанна. Так вы останетесь ждать векселя? Бедняжка, столько дней и ночей придется вам провести у меня в ожидании векселей! Ваша невеста не будет в претензии?
II
Что же это нашего Саши до сих пор нет? спрашивал он жену, заглядывая в окна. Ведь обедать пора!
Подождав поручика до шести часов, Крюковы сели обедать. Вечером, когда уже было пора ужинать, Алексей Иванович прислушивался к шагам, к стуку дверей и пожимал плечами.
Странно! говорил он. Должно быть, канальский фендрик у арендатора застрял.
Ложась после ужина спать, Крюков так и решил, что поручик загостился у арендатора, где после хорошей попойки остался ночевать.
Александр Григорьевич вернулся домой только на другой день утром. Вид у него был крайне сконфуженный и помятый.
Мне нужно поговорить с тобой наедине сказал он таинственно брату.
Пошли в кабинет. Поручик запер дверь и, прежде чем начать говорить, долго шагал из угла в угол.
Такое, братец, случилось, начал он, что я не знаю, как и сказать тебе. Не поверишь ты
И он, заикаясь, краснея и не глядя на брата, рассказал историю с векселями. Крюков, расставя ноги и опустив голову, слушал и хмурился.
Ты это шутишь? спросил он.
Кой чёрт шучу? Какие тут шутки!
Не понимаю! пробормотал Крюков, багровея и разводя руками. Это даже безнравственно с твоей стороны. Бабенка на твоих глазах творит чёрт знает что, уголовщину, делает подлость, а ты лезешь целоваться!
Но я сам не понимаю, как это случилось! зашептал поручик, виновато мигая глазами. Честное слово, не понимаю! Первый раз в жизни наскочил на такое чудовище! Не красотой берет, не умом, а этой, понимаешь, наглостью, цинизмом
Наглостью, цинизмом Как это чистоплотно! Уж если так тебе захотелось наглости и цинизма, то взял бы свинью из грязи и съел бы ее живьем! По крайней мере дешевле, а то две тысячи триста!
Как ты изящно выражаешься! поморщился поручик. Я тебе отдам эти две тысячи триста!
Знаю, что отдашь, но разве в деньгах дело? Ну их к чёрту, эти деньги! Меня возмущает твоя тряпичность, дряблость малодушество поганое! Жених! Имеет невесту!
Но не напоминай покраснел поручик. Мне теперь самому противно. Сквозь землю готов провалиться Противно и досадно, что за пятью тысячами придется теперь к тетке лезть
Крюков долго еще возмущался и ворчал, потом, успокоившись, сел на софу и стал посмеиваться над братом.
Поручики! говорил он с презрительной иронией в голосе. Женихи!
Вдруг он вскочил, как ужаленный, топнул ногой и забегал по кабинету.
Нет, я этого так не оставлю! заговорил
он, потрясая кулаком. Векселя будут у меня! Будут! Я упеку ее! Женщин не бьют, но ее я изувечу мокрого места не останется! Я не поручик! Меня не тронешь наглостью и цинизмом! Не-ет, чёрт ее подери! Мишка, закричал он, беги скажи, чтоб мне беговые дрожки заложили!