Мой майор, произнес Детеринг, появившись на пороге, боюсь, я провалился.
То есть я должен это проверить?
Йорг снял шляпу и бросил ее в кресло, давно уже не сдвигавшееся со своего места в углу довольно убогого наемного кабинета.
Мне передали только одно слово, майор, причем слово это подали, как в историческом кино, в виде бумажки.
И что же вы сделали с бумажкой, капитан?
Детеринг почесал ухо. Больше всего на свете он хотел бы сейчас убежать, лучше всего обратно в Академию.
Я ее сжег, мой майор. Аккуратно, без свидетелей. Пепел, считайте, съел написано было «Флориан».
Его собеседник, сухощавый молодой мужчина, вдруг выдернулся из своего глубокого кожаного кресла и забегал по тесному кабинету, аккуратно огибая, однако, массивный ореховый письменный стол.
Так это великолепно, сообщил он, остановившись наконец у настежь раскрытого окна: горячий ветер ворошил его дорогой, рубинового колера галстук о трех лентах.
Это Ледневски? осторожно спросил Детеринг, пока его патрон отдыхал на теплом закатном ветру. Я прав, Марик?
Теперь флаг-майор Марио Шерф поворачивался медленно ему очень не хотелось лишать себя короткого удовольствия последних, упруго-жарких воздушных потоков океанского заката.
Детеринг, разумеется, не стал повторять вопрос.
А как же. Шерф резко оторвался от мраморного подоконника и наклонился к кофейному автомату. Ты часто проигрывал? Его лицо, узкое, изрезанное белыми шрамами лучевых ожогов, бьющее собеседника живыми черными глазами, завораживало. Тонкие седые брови довершали картину; Детеринг знал, что Шерфу крепко за тридцать это решало многое: он нашел неудачу, он искал Большой Шанс.
Я проигрывал, ответил Детеринг. Но я жив, патрон. И вы это видите, не так ли?
Марио Шерф протянул Детерингу чашку горького местного кофе и вернулся за стол. Йорг присел на подоконник. Какое-то время он смотрел вниз, на дремлющую улицу, потом развернулся внутрь кабинета.
Похоже, мы сидели здесь не зря, произнес Шерф. Раз сюда пожаловал сам Ледневски, у нас есть шансы на бинго. Интересное местечко, не так ли, коллега? Дыра, кажись, дырой, а концентрация пиратов на квадратный метр одна из самых высоких в Галактике.
Время от времени, коротко улыбнулся Йорг.
Угу-мм боюсь, сейчас стоит пойти на риск. Если наши подопечные дождались самого Флориана Ледневски почти наверняка затевается что-то такое, что выйдет далеко за уровень планеты, а может, и Империи в целом.
Детеринг угрюмо кивнул. Первые человеческие экипажи, сначала в корварских боевых кланах, появились на галактических трассах едва не двести лет тому. Долгие и долгие годы они не смели показывать свой пыл в пределах осваиваемых Человечеством территорий, но после недавней войны все изменилось. Батареи к бою!!! и мы посмотрим, кто чего стоит Флот распродавал ненужные ему корабли за сущие гроши, конвойные и транспортные лицензии раздавались тысячами. Пусть не лучшие в Галактике, однако все же весьма недурные имперские звездолеты легких и средних классов попали в руки людей, обладающих громадным боевым опытом, но не сумевших пристроиться в бурной послевоенной жизни.
Империя росла невероятными темпами. Осваивались новые кислородные миры, не имеющие заявленных хозяев, транспортный поток увеличился на порядки, ибо иметь десять-пятнадцать детей в семье давно уже считалось нормой. На «довоенных» планетах миллиардеры плодились со скоростью кроликов; впервые за всю историю Человечества были полностью побеждены не только голод, но и бедность как таковая осваиваемые территории, при определенном уровне развития торговли со «старыми» расами, приносили колоссальные прибыли. Бродячие музыканты, увлеченные дешевым винцом, не спали теперь под мостами Портленда за одно вечернее шоу они зарабатывали и на номер в клопином отеле, и на канистру орегонского портвейна, так как стоила эта канистра буквально гроши.
В «олдовых», довоенных, мирах был нарушен жесткий лимит не более миллиарда на один «шарик», после чего Сенат, крякнув, все лимиты снял. Ну протестуют россы и лидданы, и что? И так уже понятно, что хомо суждено стать самыми многочисленными а то, что мы самые яростные, известно по факту! Само время сулило удивительные возможности, и многие ими воспользовались. Корварские боевые кланы, показавшие в войну феноменальное мастерство, вернулись к прежнему промыслу. Не все, конечно, многим хватило и легальной работы. Но но теперь на трассы вышли асы хомо, прекрасно образованные, дисциплинированные и хорошо вооруженные. Корварцы не стали драться: они нашли способ договориться. Людям так или иначе было чему поучиться у древних мастеров боя, уж слишком много веков те бороздили пространство.
Ходила такая история: когда-то давно пират Фау-Лей, сидя за виски с легендарным генералом Бартеньевым, героем первой лидданской, предложил тому переиграть на навигационном компьютере звездолета любые десять битв человечества на выбор генерала. И выиграл прихлебывая стакан за стаканом все! а были там и Фермопилы, и Ватерлоо, и Курск с Дьенбьенфу При том, что Фау-Лей никогда в жизни
не имел ни малейшего отношения к сухопутным войскам, герцог Веллингтон и маршал Жуков оказались растоптаны коричневыми когтями корварского флибустьера. По слухам, он слегка задумался над Сталинградом, который Бартеньев, желчно шевеля бровями, предложил ему на десерт, однако ж Фау-Лей, тщательно обревизовав ресурсы, изменил срок начала наступления, после чего убрал с фронта румынские части, заменив их берсальерами, выскреб до дна транспортный компонент как люфтваффе, так и Региа Аэронаутика и благополучно закончил кампанию в Баку. Йорг хорошо знал, что это отнюдь не анекдот. Лей из клана Фау был мастером боя, и именно поэтому генерал-коммодор Валерий Бартеньев, командовавший группировкой, значительно превосходящей силы Лея по численности, отступил.