М-хм.
На ум пришли и другие словечки, но тирада уже подошла к концу, и снова перед глазами замаячил образ сестры, протягивающей к нему окровавленные руки.
Вы громите Ницше, оскорбляете Камю, принижаете Сартра и
Йок на мгновение вытянул губы в дудочку, дав Калебу прекрасную подсказку.
и плюетесь в Бертрана Рассела и Сократа. Калеб знал, что до последнего, самого болезненного удара не хватает лишь малости. Да! Давай! Аккурат по мягонькому! И еще вы совершенно точно пялились на грудь моей девушки.
Джоди застонала, будто ее пырнули ножом, а Йоквер перевел взгляд точнехонько на ее грудь, и его улыбка расширилась до совсем уж некрасивых пределов: уголки губ почти доползли до мочек ушей. Калеб задумался, сможет ли когда-нибудь выкинуть эту сцену из головы.
Парень футбольной комплекции в рубашке без воротника спросил у Кандиды:
Джихадизм это кто?
Она пожала плечами и бросила на Калеба напряженный взгляд, в котором сквозило нечто ободряющее, безумное и донельзя чувственное. Профессор Йоквер хихикнул, изображая панику, дергая себя за волосы с открытым ртом, затем жестом попросил поддать еще жару: «Так держать, Кальвин». Его лицо стало чересчур красным, а где-то в мутных глазах мерцало дьявольское зарево.
Но, помимо всего этого, ты не позволил мне уйти с курса по собственному желанию, сукин ты сын, и я больше не собираюсь тратить ни секунды своей жизни в этом аду.
Значит, спросил Йок, где-то вас ожидает ад получше?
Возможно, ответил Калеб. А еще у тебя какая-то дрисня на галстуке. Я ухожу отсюда, короче. Всем хорошо провести время.
Он схватил пальто, выбежал за дверь и спустился на два лестничных пролета, и только потом красная пелена чуть спала с глаз, а следом пришло осознание серьезности совершенного
поступка. Возможно, Джоди придется за него отдуваться. Если дисциплинарное взыскание наложит запрет на посещение занятий, Калеб не сумеет закончить последнюю часть своей работы просто не будет возможности.
Уголки рта, казалось, вот-вот треснут от напряженного рыка, удерживаемого где-то в гортани. В холле, обливаясь с ног до головы испариной, Калеб смотрел на лица других профессоров, которые проводили занятия с открытыми дверями и чьи голоса, переполняющие коридоры, будто бы даже имели смысл. Акустика на кафедре была отменная, каждое слово эхом отдавалось в груди. Калеб немного успокоился и вышел на улицу, где его обдало утренней прохладой от февральского ветерка по коже пошли мурашки. Пришлось сделать лицо попроще потребовалось осязаемое усилие, чтобы сдержать волну злости и разочарования, ведь Джоди не вышла следом.
Часы на башенке пробили половину девятого.
Значит, сегодня Калеб был живым всего лишь сорок пять минут.
Чертова этика.
Боженька праведный, этика точно доведет его до ручки.
2
Звучало не слишком научно, если подумать, но факт оставался фактом.
Вернувшись в гостиную общежития, Калеб лег на диван и попытался смотреть утренние новости. Кинескоп до сих пор не отошел от того случая, когда Рокки, охранник, припечатал местного дилера марихуаны головой о верхнюю панель, и картинка каждые несколько секунд неспешно выцветала до полного мрака. Калеб поймал себя на том, что предвкушает каждый новый «цикл выцветания»: колени дрожали, как у спринтера, готового рвануть вперед, ноздри болезненно широко раздувались.
Хос-спаде, прошипел он, кладя потрепанную подушку на колени. Этим утром чайник нехило так свистит, да?
Время текло неуклюже, боком, будто сороконожка, ползущая вдоль шеи. День уже обещал быть длинным.
Спортивный диктор закончил обозревать матчи недели:
Слово предоставляется нашей неподражаемой Мэри Гриссом, ведущей прогноза погоды!
Сверкнули зубы в коронках. Мэри Гриссом расправила плиссированную юбку на бедрах и поднесла руку к карте.
Спасибо, Фил. Не казните меня за плохие прогнозы я всего лишь глашатай. Итак, дорогие телезрители, остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний день пройдут не лучшим образом. Снегопад сменится ледяным дождем завтра к полуночи Разделенная пополам колеблющейся линией, которая медленно перекатывалась через фигуру телеведущей, точно преданный любовник, Мэри продолжала указывать на изогнутые синие стрелки ползущего холодного фронта.
Закрыв лицо подушкой, Калеб попытался прислушаться. Остальная часть общежития уже принялась готовиться к завтраку и началу занятий в девять тридцать. Фены, смывы в душевых кабинах, трубы сортиров и стереосистемы, настроенные на университетскую радиостанцию ХЛОП, глушили звук телевизора. Планы сводить Джоди на зимнюю ярмарку сегодня вечером казались сорванными в полете. В последнее время им с девушкой нормально побыть вместе никак не удавалось.