Ничего я не знаю, процедила трубка.
Можно я поднимусь к вам? спросил я. Я один поднимусь, без э-э своего сопровождающего.
Ну заходите.
Я чуть не заорал: есть контакт! Но не заорал, сдержался. И пошел к барыге. На «точку», где торгуют отравой.
Барыге было около тридцати лет, взгляд быстрый, внимательный, руки в наколках. Я уже знал, что три года назад его прихватывали за распространение наркотиков, но до суда дело так и не дошло Наверное, откупился. И продолжает свой «бизнес».
Путаясь, сбиваясь, я снова прогнал свою версию: ассистент режиссера Худокормова. Беда. Караул. Ограбили. Нужна помощь.
Понимаете ли, Виктор, говорил я горячо и страстно, дело не в деньгах и даже не в том, что Ян Геннадьевич не держит ни на кого зла. Но часы! Часы сами по себе не дорогие, они дороги только как память. Ян Геннадьевич готов заплатить вдвое, чтобы только вернуть часы. Вы меня понимаете?
Барыга понимал. Он все понимал, что касается денег.
А самое главное, продолжил я, кассеты! Кассеты с исходниками! Если мы их не вернем все пропало все пропало! Полтора месяца съемок! Вы меня понимаете?
Про исходники барыга ничего не понял, но четко ухватил, что эти загадочные исходники тоже стоят денег. И немалых И, кажется, заинтересовался.
А я причем? спросил он.
Я немножко помялся и ответил:
Видите ли, Виктор Мы навели некоторые справки Нам не нужно вмешательство милиции Мы никому не желаем неприятностей Нам просто нужно найти кассеты и часы. В общем, серьезные люди (я неопределенно кивнул на окно) подсказали, что вы, может быть, сумеете помочь.
Не
знаю Не знаю ни про какие часы. И про кассеты Но могу поспрашивать.
В моих глазах вспыхнули стосвечовые лампочки:
Правда?
Я ничего не обещаю. Потрещу тут с людьми. Может, кто чего и слыхал. Позвоните завтра-послезавтра.
Я заплачу, сказал я.
Эта мысль барыге понравилась, и я тут же всучил ему пятьсот рублей аванс. Потом подробно описал часы Худокормова и несуществующие «бетакамовские» видеокассеты «Сердечно» пожал руку, заверил в своем искреннем уважении и ушел. Я всей кожей ощущал, как в голове барыги крутится слово «лох» Ну лох так лох.
На третьей «точке» нас ждала неудача. В квартиру нас не пустили, и контакт установить не удалось. Ну что ж насильно мил не будешь. Я, конечно, подсунул под дверь записку, но уже было ясно, что в этом адресе нам ничего не светит. Поехали дальше.
В четвертой «точке» барыга и сам оказался под кайфом. Несмотря на широко распространенное мнение, что наркодилеры сами никогда не употребляют наркотики, по жизни довольно часто случается наоборот. Употребляют Хозяин Русаков Юрий Васильевич, двадцати трех лет, сам был под кайфом и легко впустил нас в квартиру. Бардак там царил невероятный, в углу на матрасе лежала голая девица в полном отрубе. С Юрием Васильевичем мы законтачили легко. Он только спросил, не менты ли мы? Мы ответили, что не менты, и контакт состоялся. Барыга-наркоман попытался продать нам героину. Мы отказались. Тогда он стал продавать нам свою гостью. Мы снова отказались и изложили ему версию про часы и кассеты. Невзирая на состояние, барыга очень быстро понял, что от него надо, и пообещал разузнать: есть тут пацаны реальные, приносят иногда часы, трубы «А скоко за часы дадите?»
Я заверил, что если часы наши, не левые, то двести баксов он получит. А Сашка добавил, что в любом другом месте их больше чем за стошку не толкнуть.
«Лендкрузер» мы вернули хозяину, посидели вечером в кафе и разошлись Я долго не мог заснуть: вспоминал крысиное лицо Виктора и жадно-глупое мурло бабы Вали и наркоманскую морду Юрия Васильевича. Ни один из них, вероятно, не брал и не берет в руки оружия. Но все они убивают каждый день. Негромко, буднично и подло И делают свой «бизнес» почти открыто. Ни для милиции, ни для соседей это, во всяком случае, не секрет. Но ежедневно десятки (сотни?) доз героина растекаются из их «точек» по округе. И если кто-то думает, что наркомания далеко, что его это не касается, то он заблуждается. Наркотики пришли уже в каждый дом, в каждый двор. И сегодня каждый может стать их жертвой Как стал жертвой Ян Худокормов.
Есть, сказала она, часики, есть. Но меньше чем за четыреста зеленых он не отдаст Нет, не отдаст.
А кассеты? закричал я в трубку. А кассеты-то?
Вот насчет кассет не знаю
Я сейчас к вам приеду, Валентина.
И я поехал к бабе Вале. Было совершенно очевидно, что часы находятся не у какого-то мифического человека, а у самой бабы Вали. А попасть к ней часики могли только из рук того урода, что напал на Яна Я помчался к бабе Вале. Это так говорится: помчался. На самом-то деле я добирался до нее почти час. Я материл пробки на Невском и на мосту Лейтенанта Шмидта. Я материл себя, гаишников, светофоры. Троллейбусы и пешеходов
Баба Валя первым делом спросила про деньги. Я показал. Она внимательно осмотрела все купюры и сказала:
Вот эта старая не возьму.
Я заменил купюру. И только после этого один из бабы-Валиных отпрысков толстенький, с хитрыми глазами, весь в мать принес часы. На донышке была гравировка: «Яну на память от Б. К., февраль 1996 г.». Вот все и срослось.