Моб сделал разворот и взял курс вдоль Оки в сторону Москвы. Справа через большие смотровые окна виднелись бескрайние дали заречной части, где на первом плане среди низких строений Молитовки возвышалось сорокаэтажное здание транспортнотоварной биржи, а окантовывали это пространство бесконечные склады и терминалы, протянувшиеся
от Балахны через Сормово до Автозавода и упиравшиеся в окраины Дзержинска. Город раскинулся как гигантская медуза. В течение последних лет его новостройки словно щупальца подбирались к городам спутникам Балахне, Кстову и наконец сомкнулись с ними окраинами. Бор был соединен двумя мостами еще до этого. Последние новостройки практически соединяли Нижний и Дзержинск по берегу Оки.
Эти изменения были результатом экономического бума начавшегося в России после окончания последнего мирового кризиса. Тогда высокий, стабильный экономический рост стал началом скачкообразного роста инвестиций и бурного, каждый год около десяти процентов, роста экономики. Этому не помешали ни стагнация в Европе, ни проблемы мировой экономики после краха доллара. В какойто момент страна превратилась в одну большую стройку. Строились дома, небоскребы, дороги, заводы, верфи. Казалось, от невиданного финансового перенапряжения все эти затеи скоро постигнет неминуемый крах, но экономика переваривала все инвестиции, и далее все повторялось снова.
Тогдато Нижний, объединивший в себе речные, воздушные, железнодорожные и автодорожные грузопотоки и стал перевалочным терминалом для большого потока грузов. Постепенно от складирования перешли к торговле находящимися в обороте товарами. Теперь всем этим хозяйством заправляла ТорговоТранспортная Биржа, определявшая цены на товары со стоимостью доставки различным транспортом в любую точку мира. В то время казалось, что деньги можно делать на чем угодно. Технические решения и проекты, на которые раньше никто не обращал внимания, претворялись в жизнь. Так постепенно улицы городов заполонили автомобили на электричестве, последние модели которых не уступали их бензиновым собратьям в скорости, а по другим показателям превосходили. Последняя российская разработка аэромобили, или в просторечье мобы, представляли из себя летательный аппарат в основу которого, для минимального облегчения веса, была положена подушка наполненная гелиевоводородной смесью. Производились они пока недостаточно большими партиями и продавались в основном внутри страны. Электричество можно было купить в магазине в высокоемких аккумуляторах. И практически все деревни теперь снабжались таким образом. Линии электропередач, в сельской местности, во многих местах пришедшие в упадок, теперь демонтировались.
Так менялся с детства знакомый Буховцеву мир. Нижний времен его детства преобразился сильно, неизменной осталась только старая часть города. Однако и в деревне изменения были немалые. Первое что он заметил, это отсутствие линий электропередач, тянувшихся через поля ржи и ячменя. Да и сами деревни менялись на его глазах. На месте деревянных домов росли каменные двухэтажные коттеджи. Поля когдато запущенные, были вновь распаханы. Валерий понимал, что мир его детства остался в прошлом. В его памяти и записях на дисках компьютера. Когда спохватились, было уже поздно. Лишь в нескольких районах севера и юга области остались три десятка деревень своим видом напоминавшие русскую старину. Деревянные дома, крытые дранью и железом, колодецжуравель, пруды, окруженные по краям березами, и колосящиеся за околицей ржаные поля. Эти деревни были сохранены, их жители получали неплохую доплату за ограничение свободы в застройке. Новые дома здесь возводились с сохранением старого облика, хотя и были много солидней и просторней. Эти деревни были притягательны для иностранцев, особенно туристов из Европы. Они не только приезжали сюда с экскурсиями, но часто снимали дома и жили. Эти экскурсии, в основном из немцев и итальянцев, Валерий сопровождал до последнего времени, до вчерашнего дня.
Моб набирал скорость. Постепенно удалялись Кремль, низкие строения центра и отблескивающие стеклом, высотки окраин. Внизу мелькала зелень лесов с пятнами озер и болот, голубыми от отраженного неба. Впереди по курсу шло несколько мобов большей вместимости. Регулярные рейсы, так называемые «автобусы». Их они обогнали минут через десять, и как обещал Полетаев, часа через полтора должны быть на месте.
Буховцев устроился поудобнее в кресле, и предался воспоминаниям о вчерашнем вечере. Воспоминания были в основном приятными. «Планета Татрис» самый модный развлекательный центр, открывшийся полгода назад, располагался на волжском откосе недалеко от трамплина. Если смотреть с проплывающих по Волге судов, можно было видеть большую стеклянную скалу, похожую на кусок льда, неизвестно каким образом пристроившуюся на крутом склоне. Внутри же располагались дискотека, ресторан, аттракционы. Интерьеры и впрямь вызывали ассоциацию с убранством инопланетной колонии. Металл, стекло и пластик
самых причудливых форм. На больших экранах изображавших окна, жила своей жизнью планета Татрис. Скалы, каньоны и равнины без всяких признаков жизни и самых немыслимых расцветок. Они действительно жили своей жизнью. Гдето задувал ветер, и появлялись облака оранжевофиолетовой пыли, или небо со светлорозового, ввиду приближения бури, меняло цвет на изумруднофиолетовый. А в безоблачный день на нем светило жгучее солнце и две блеклые луны.