Читали?
Конечно, не стал отпираться Яков Иванович. Дело в том, что выкупные платежи рассчитываются не из стоимости земли, а из финансовых потерь помещиков от крестьянской эмансипации. И при расчёте исходят из того оброка, которые недополучит землевладелец.
Именно, кивнул Саша. Крестьянам насильственно собираются продать землю по завышенной цене.
Если пустить земли в свободный оборот, крестьяне просто будут отказываться от наделов и покупать землю дешевле.
Не все, возразил Саша. Только самые активные. Что, думаю, очень оживит экономику. По оптимистическим оценкам. Но кто-то обязательно захочет оставить свой привычный надел рядом с наследственной избой. А не ехать к черту на кулички поднимать целину. А кто-то просто не сообразит. Я бы даже бесплатно раздавал земли в неосвоенных губерниях.
Похоже жизнь мне дорого обойдётся, заметил Ростовцев, наливая чай.
Дёшево, возразил Саша. Учитывая, что она бесценна.
Последнее слово всё равно за государем, сказал Ростовцев.
Конечно, кивнул Саша. Но папа́ поддаётся влиянию. И будет хорошо, если это влияние будет исходить от человека не только для него авторитетного, но и с разумными взглядами на предмет обсуждения.
Вы ничего не просите для себя? спросил Ростовцев.
Я прошу именно для себя. Поскольку надеюсь, что мы грешные (я имею в виду династию Романовых) будем у власти несколько дольше, чем я вижу в будущем, если не будем создавать лишнего социального напряжения и оснований для недовольства.
Дворянство будет недовольно, возразил Ростовцев.
Консервативное дворянство, уточнил Саша. Но это не те люди, которые делают революции. Недовольство радикальной молодёжи гораздо опаснее.
Даже если истинная причина этого недовольства не жалость к несчастным поселянам, а потеря доходов с не самых обширных имений.
Потеря доходов усмехнулся Яков Иванович.
Этого всё равно не избежать. Но у них хотя бы не будет морального оправдания. А занятия я для них найду.
Постараюсь помочь, пообещал Ростовцев. Что смогу.
Мундиры были готовы к Рождественским балам. Саша решил убить на портных понедельник 21 декабря. Тютчева взялась сопровождать.
Когда они подъехали к мастерской Каплуна, уже стемнело, фонарщик переносил лестницу вдоль улицы и зажигал фонари один за другим, и снег вокруг вспыхивал вместе с ними.
Хозяин встретил с распростертыми объятиями.
Ваше Императорское Высочество! Как я счастлив снова видеть вас в моей скромной мастерской.
С последнего Сашиного визита мастерская успела стать менее скромной. Собственно, добавилась пара гамбсовских стульев и трюмо. Последнее поскромнее, чем у Норденштрема, но вполне приличное.
Каплун помог облачиться в мундир и даже собственноручно застегнул пуговицы. Отошёл на пару шагов и поцокал языком, изображая восхищение.
Саша посмотрел на себя в зеркало и в общем остался доволен. Хотя не исключал, что для оценки качества изделия ему не хватает компетентности и он чего-то не видит.
Тютчева попросила его повернуться. Потом ещё раз.
Ну-у проговорила она.
Из чего Саша сделал вывод, что Анне Фёдоровне тоже не хватает компетентности.
Если что-то не так говорите, улыбнулся портной. Тут же всё поправим!
Тютчева поставила локоть на колено и оперла на руку подбородок. Посмотрела внимательно ещё раз.
Кажется у Норденштрема всё-таки шикарнее, наконец, выдала она.
Потому что вы знаете, что я не Норденштрем, объяснил Каплун. Тот, кто не знает, никогда не отличит.
Да, вроде нормально, сказал Саша.
Не нормально, Ваше Высочество! воскликнул Каплун. А в высшей степени великолепно! Я не могу представить себе принцессу, которая бы осталась равнодушной. А о герцогинях и говорить нечего!
Тут фрейлина высочайшего двора присутствует, заметил Саша и обернулся к Тютчевой.
Ладно, сказала она. Явных недостатков я не вижу. По крайней мере, по фигуре.
Берём, обрадовался Саша, уже начавший жалеть о потере времени.
И расплатился.
Абрам Енохович упаковал обнову, вручил Митьке, отодвинул лакея в сторону, собственноручно помог гостю надеть ментик и проводил до экипажа.
Вывеска над подвальчиком цехового мастера Степана Доронина была украшена разноцветными склянками со свечками внутри и припорошенными снегом еловыми ветками.
Портной встретил не менее обходительно, чем конкурент.
Синий гусарский мундир смотрелся вполне прилично, но Степан заметил некий недостаток, вонзил булавку, прищипнув ткань на рукаве, снял с Саши обнову и пошёл исправлять никому незаметный огрех. Вернулся минут через пятнадцать и доложил, что теперь всё в лучшем виде. Саша остался доволен, хотя скорее дизайном (который был, как известно, от папа́), чем исполнением. Но и к последнему не было осмысленных претензий.
И Тютчева их тоже не нашла.
Накануне Рождества в гости пришёл Никса.
Саш, у меня для тебя подарок, сказал он.
И выложил на стол толстый том на английском языке.
«Чарльз Дарвин. Происхождение видов путём естественного отбора», гласило название.
Мне Мадам Мишель дала почитать, объяснил брат. А ей прислал один из учеников Жоржа Кювье. В прошлом месяце вышел в Лондоне. Помнишь, ты мне о нём рассказывал полтора года назад?
Ещё бы! улыбнулся Саша. Историческая книга.