Основная проблема была в том, что я не знал, что делать. Это в будущем был хорошо понятен смысл лозунга «Слава Украине», под который щирые хохлы убивали наших пацанов и мирных жителей, а что с ним сейчас я не имел ни малейшего понятия. Память «моего» Орехова помогать отказывалась в школе он ничего подобного не слышал, а потом был в родном городе слишком редко и короткими наездами, чтобы хорошо знать настроения местных жителей. Одноклассники, с которыми он поддерживал связь, ничем вроде этого не увлекались ну или хорошо маскировались, зная его место службы. А внешне всё в Сумах выглядело прилично везде кумачовые флаги и транспаранты с утвержденными лозунгами, памятники Ленину с клумбами, на которых вот-вот зацветут цветы, всеобщий мир и интернационализм. Идти к тому же Чепаку с жалобой на Макухина, который вместо советских тостов пьет за бандеровскую непотребщину, мне не хотелось. Чепак точно знал, что представляет собой этот завотдела науки, и наверняка приложил лапку, чтобы подвести его ко мне. А теперь будет смотреть, как я буду реагировать.
Одним из вариантов был как раз срочный отъезд в Москву, но его я решил приберечь на самый крайний случай. Ещё можно было не делать ничего сделать вид, что я ничего не заметил или не понял, в общем, изобразить туповатого служаку, которому все эти украины до одного места. В общем-то, так оно и было, но только в том случае, если такой Макухин тут один и является ещё одной местной достопримечательностью в дополнение к диссиденту-идиоту Солдатенко. А вот если национализм в Сумах цветет и пахнет под тонким слоем понаехавших со всей страны «москвичей» это совсем другое дело. Вся моя сущность требовала вскрыть этот гнойник, даже если меня смоет вылившейся из него сукровицей. Но я понимал, что в одиночку не справлюсь. Если я буду слишком активно нарушать местный покой, то в какой-то далеко не прекрасный момент со мной произойдет несчастный случай на производстве. Ну или инфаркт-инсульт, как с майором Вороновым. Интересно, накопал ли он что-нибудь? И что изъял полковник Чепак из его бумаг, спешно собранных со всего кабинета ещё до похорон?
За эти две недели я не раз ловил себя на мыслях о том, какими Сумы стали в моём будущем. Памятники и бюсты наверняка снесли это к бабке не ходи, на Украине это происходило повсеместно; улицы, думаю, переименовали тот же ещё не построенный проспект Маркса, наверное, будет носить гордое имя Степана Бандеры. Ну и так далее и тому подобное. Думать об этом почему-то было больно, но и не думать
невозможно, хотя те Сумы, которые рисовало моё воображение, вызывали только отвращение. Впрочем, мне этот город и сейчас не нравился .
Я понуро вздохнул одни вопросы и ни одного ответа. Впрочем, мне было не впервой искать ответы, да и вопросы я задавать вроде бы умел.
Витёк, ты шо ли?
Голос боку вырвал меня из раздумий о судьбах человечества и вернул в реальность. Я повернулся и после обращения к памяти «моего» Орехова опознал говорившего это был его одноклассник Сава.
В руках Сава вертел красно-белую пачку «Мальборо» тоже, если разобраться, вызов обществу в моем лице.
Привет, Сав, какими судьбами тут? Угостишь?
К его чести пачку он протянул без колебаний, а потом помог прикурить от пижонской самодельной зажигалки, напоминающей Zippo видимо, только формой и навязчивым ароматом бензина свежего. Но его присутствие на обкомовском мероприятии действительно было странным таких хиппи, по идее, должны были ещё на дальних подступах останавливать милиционеры.
А я тут работаю, радостно объяснил Сава, небрежно махнув рукой на бетонную глыбу в стиле советского рационализма. За звук отвечаю.
А, так это из-за тебя на последних рядах ничего не было слышно? ехидно спросил я.
Из-за меня! радостно согласился Сава. Но аппарат дубовый, говорил же им, что надо импорт брать «Маршалл» вполне подошел бы. А они уперлись советское значит лучшее, валюты нет и не будет Так и работаем.
Он даже руками развел, выражая своё негодование по поводу отсутствия нормальной аппаратуры.
Ясно, я улыбнулся. А сам как? Давно вернулся? Ты же вроде в Харькове жил?
Да, жил А теперь вот тут живу. Про срочную я вроде тебе уже говорил, я покопался в памяти Виктора и кивнул было. Во. А как вернулся, пошел в институт искусств, отучился и попал сюда по распределению, эту махину как раз строили. Скучно тут, конечно, в Харькове веселее было А ты чего сюда, опять к матери приехал?
Нет вернее, и к ней тоже, но вообще я тут в командировке, в длительной. Полгода буду тянуть лямку, объяснил я.
На завод?.. хотя постой Сава наморщил лоб. Ты же говорил, точно ты же в КэГэБэ учиться собирался! И к нам по этой линии? Или выгнали?
Не выгнали, я натянуто улыбнулся. По этой, Сава, по этой. Только стараюсь не кричать об этом на каждом углу. Понимаешь?
Если бы это было возможно, я бы прикончил «моего» Виктора за его болтливый язык. И Саву за компанию и за хорошую память. Я тронул левую подмышку пистолета всё ещё не было, но этот жест странным образом меня успокоил, и я понял, что ничего страшного не произошло. В конце концов, Сумы не самый большой город, а должность у меня не самая маленькая, так что о моём назначении скоро даже собаки знать будут.