консервативно. Чтобы продвинуть мою идею с иноагентами хотя бы на уровне области, нужна была поддержка от обкома, а те без согласования с Киевом в туалет боятся сходить. В Киеве же моё предложение тоже сами принимать не будут, отправят на утверждение в Москву, а там мне уже отказали и таким нехитрым образом круг замкнется, а я останусь ни с чем. К тому же я пока не видел достойных иноагентства субъектов в подведомственном хозяйстве. Возможно, таковые имелись в Киеве, но мне на республиканский уровень пока что выходить было не с чем, да и не будет там никто меня слушать, потому что человек я новый и временный, уеду, а оставленные мною заботы лягут на аборигенов, которым это совсем не нужно.
Пока нет я помотал головой. Слишком много согласовывать надо, лучше, если это будут сверху продвигать. А заходить сбоку долго и бессмысленно. Но кой-какие наметки есть, их, думаю, можно и без обкома провести. Могу подготовить рапорт.
А подготовь, подготовь, хуже не будет, внезапно согласился Чепак. Что касается Макухина как я и сказал. Можешь заниматься им, но сам, понимаешь?
Понимаю.
Всё действительно было понятно официально Чепак никакого отношения к этому делу иметь не собирался. Ни разрешать, ни запрещать он не будет. Но я фактически превращался в частного детектива, который не сможет привлекать никаких сотрудников управления, даже по дружбе или за какие-то услуги. Многого я с таким подходом не нарасследую, а вот обжечься могу очень сильно если вспоминать про тот самый запрет на разработку партактива, который сохранился с хрущевских времен. В принципе, своим советом полковник давал мне возможность отступить, сохранив лицо мол, я не сам отказался, а послушался старого и опытного коллегу и начальника. А официально официально ничего не было.
Я заметил, что начальник внимательно разглядывает меня.
Что-то не так, Трофим Павлович? спросил я.
Да всё так, Виктор, всё так. Только ведь ты не успокоишься, да?
Не знаю ещё Буду думать, уклонился я от прямого ответа. Ваш совет дорогого стоит.
Да решил ты уже, я же вижу! почти крикнул он. Эх ты, неугомонная душа чую, и в Москве у тебя что-то похожее было. Только ты забыл, что мы не в Москве, и здесь твои привычки могут оказаться бесполезными, а иногда и вредными. Хочешь, я тебе более интересную загадку загадаю?
Я удивленно посмотрел на него.
Загадывайте, Трофим Павлович. Только не обещаю, что разгадаю её, у меня с головоломками очень сложные отношения.
Хех, сложные, отношения Вот смотри, он вдруг расстегнул кобуру и достал оттуда очень знакомый пистолет немецкий, я такие видел в фильмах про войну, из-за характерной формы их очень любили киношники. И название у этого пистолета было очень емкое «Люгер». Вернее, Luger P08.
Полковник выщелкнул магазин обычный, коробчатый; я не помнил, сколько там патронов помещалось кажется, семь или восемь. Потом он извлек один патрон, поставил его столбиком и по столу двинул ко мне.
Я послушно взял этот патрон и повертел обычный «парабеллум» 9 на 19, такие после войны во всех странах НАТО на вооружении приняли, под них много чего сделали. Ну и во время войны немцы куда их только не пихали в «шмайссер», например, которыми те же киношники любят вооружать всех солдат германской армии поголовно.
Я вернул патрон на стол и посмотрел на Чепака.
И что это значит?
А это значит следующее. В прошлом году, в сентябре, под Ромнами был убит лесник. Убийство как убийство у нас они тоже происходят, хотя и не так часто, думаю, как у вас. Занималась убийством милиция, да недолго ровно до того момента, как нашли гильзу и определили, из какого оружия стреляли
Постойте, Трофим Павлович, дайте догадаюсь из вот такого «люгера»? поспешил я проявить ум и сообразительность.
Так точно, Виктор, точно так, Чепак довольно улыбнулся. Оружие, скажем так, не слишком редкое, на войне их через мои руки прошло десять штук, этот одиннадцатый, разрешили оставить в качестве личного. Патронов, правда, к нему осталось половина обоймы, а их у нас не продают, как ты знаешь. Но ничего, придумаем что-нибудь да, придумаем Так вот. Когда про оружие узнали, мы то убийство себе забрали, начали копать, копали, копали и раскопали, что тот лесник совсем не лесник, а бывший боец русской народно-освободительной армии. Слыхал про такую?
Я едва не хлопнул себя по лицу рукой жест, который в этом времени вряд ли был бы понят правильно. Поэтому я всего лишь почесал затылок, сделав вид, что так и задумывал.
Локотское самоуправление? Слышал, да, они потом во время Варшавского восстания отличились.
Да, они как там шутят некоторые выгнаны из СС за жестокость,
невесело усмехнулся Чепак. Соседи из Брянска с их наследием лет двадцать после войны воевали, вроде победили и тут раз, привет из прошлого. Лесник этот очень непростой оказался, сбежал на Украину, жил по чужим документам, да ещё и в лесу, где проверяющих раз, два и обчелся, да и те глубоко не копают, только и смотрят на дату рождения и на прописку. Семья у него была, её мы проверяли очень тщательно ни сном, ни духом про своего отца и мужа
Чепак говорил ещё что-то, а я вспоминал другую историю, тоже связанную с этим Локотским самоуправлением про Тоньку-пулеметчицу, которая как раз до семидесятых пряталась где-то в Белоруссии. Правда, та скрывалась под своей точнее, мужа фамилией, но тоже как-то прошла все проверки и считалась правильным ветераном. Я пытался понять, поймали её или ещё нет и что мне делать, если эта Тонька находится на свободе. Впрочем, это можно узнать достаточно легко, такие вещи рассылаются по всем областным управлениям, надо лишь немного порыться в архивах и посмотреть, что приходило из Брянска.