Ираклий прекрасно знал, что немецкий роман я у него не возьму, как не взял в прошлый раз ни Тору на иудейском, ни стихи на арабском, и я прекрасно знал, что он и не надеется мне что-то продать. Просто сам процесс торга и обсуждений ему нравился. Да и скучно было стоять просто так целыми днями напролёт. А тут хоть как, но новый человек так-то.
Погоди, вдруг зыркнул Ираклий и заговорщицки подмигнул мне, есть у меня тут кое-что для тебя.
Демонстративно кряхтя и всем своим видом демонстрируя сколь тяжко ему вот это вот всё, он полез под раскладной самосбитый столик, под которым у него была большая сумка с книгами и прочим барахлом.
Вот, гляди, Ираклий протянул мне изрядно замусоленную и потрёпанную книжицу.
Я глянул и обмер: Вергилий « Codex Romanus» то есть «Земледельческие стихи».
Сколько? спросил я.
Но не успел Ираклий даже назвать первоначальную цену, как весь рынок пришел в движение.
Облава!
Атас! донеслись крики.
Сидящий неподалёку маленький чистильщик обуви Захарка бросил свой ящик и, перепрыгивая через коробки и ящики, понесся к пролому в заборе.
Попался! Врешь, не уйдешь!
Держи сявку! закричали мужчины в форме чекистов.
Одному из них таки удалось поймать парнишку и дальше, чем там всё закончилось, я не знаю. Нужно было позаботиться о себе.
Продавец книг, трясущимися руками принялся судорожно собирать своё барахло. Народ заторопился разбегаться. Хоть чеки ловили беспризорников, но документы потребовать могли с любого, а их-то как раз и не было.
Ираклий таки сбежал, бросив свои книги, даже не собрав их, а я замешкался, сказалось отсутствие выучки и беспечность жителя двадцать первого века ко мне направлялся молодой чекист с наганом и выправкой.
Попадаться ему было нехорошо.
Енох, глаза
отведи! торопливо шепнул я, и пока призрачный скелетон выполнял, я скользнул в сторону, протиснулся в щели между досками забора и оказался на другой стороне улицы.
Здесь все было спокойно. И я, посвистывая, с независимым видом отправился дальше.
И только отойдя на довольно-таки приличное расстояние я обнаружил у себя в руках книгу Вергилия. За которую я так и не заплатил Ираклию.
Ну ладно, потом отдам деньги, если его не загребут.
Мда.
Плохо, что нет у меня документов. Плохо, что нет аттестата. Без этого всего полноценно жить не получалось. Время нынче не предрасполагало.
Но, с другой стороны, а чего мне ворчать? Я ведь мог попасть в 1917 сюда и даже думать не хочется, что тогда здесь творилось. Так что в принципе мне нормально еще.
До следующей войны еще четырнадцать лет, и я вполне должен успеть выполнить задание вредного дедка, похожего на Николая Чудотворца.
А дома меня ждал незнакомец.
Меня зовут товарищ Фаулер, сообщил незнакомец, усаживаясь в единственное моё кресло.
Очень приятно, равнодушно сказал я, но не представился. Раз он пришел ко мне, значит, знает, кто я.
Фаулер выждал паузу, очевидно ожидая, что я таки назову имя, как того требовал этикет, но я продолжал молчать.
Он бесстрастно пожевал губами и продолжил:
Следует ли упоминать, что ваша эскапада в доме у мадам Жуар наделала много шуму в определённых кругах?
Я равнодушно пожал плечами.
У нас и до этого были медиумы, которые эпатировали публику. Но никто ещё не додумался до такого. Мадам Жуар клянется, что никто не заметил, как вы влезли на стол. Как это вам удалось провернуть?
Я молчал, взглядом демонстрируя вежливое недоумение, мол, чего ты от меня хочешь, старче?
Видимо, именно это он прочитал в моём взгляде, потому что настроение у него вконец испортилось.
Нам нужно проверить вас, чтобы убедиться, что вы не шарлатан или же шарлатан, молодой человек, заявил он.
Давайте вы будете считать, что я шарлатан, и на этом оставим разговор, ответил я с демонстративной скукой в голосе. Не хватало еще, чтобы они надо мной проводили опыты. А потом, когда окажется, что я не шарлатан они вообще никогда от меня не отстанут.
Вы можете стать миллионером, вдруг сказал Фаулер и выжидающе уставился на меня.
Я идеалист, изобразил декоративную улыбку я, вон моего отца все эти миллионы до добра не довели. Так что и я не хочу. Вот занимаюсь сейчас у мастера-гомеопата. Научусь и буду мази от фурункулов и перхоти советским гражданам делать. А что, почётная и уважаемая профессия. Без куска хлеба точно не останусь. Или поступлю в институт на агронома и стану мелиоратором.
Но в случае, если у вас окажутся способности к спиритизму, то ваш кусок хлеба всегда будет с икрой.
Не люблю икру, соврал я.
Зато деньги любят все, вкрадчиво ответил Фаулер.
Да и куда я все эти миллионы здесь буду тратить? скептически ответил я, вспомнив, что началось с тридцатых годов, то есть уже через два года и пару месяцев.
Нам стало известно, что вы ищете специфические книги по латыни, вдруг сказал Фаулер, а мне стало не по себе. Выходит, меня плотно пасут, а я даже не заметил.
Увидев что-то в моём лице, Фаулер попытался меня успокоить и сгладить ситуацию:
Смотритель музея тоже принадлежит нашему обществу.
Я обалдел.
Ну, так вот, Геннадий, продолжил уговаривать меня Фаулер, насколько мы понимаем, вас интересует углублённое изучение не просто латыни, а всех её разновидностей, включая готику, антикву и маюскул?